Ниро снова запросил ключ от комнатки для работы с уликами и пошёл забирать коробку в хранилище. Работать предстояло с пикт-изображениями, но он решил ещё раз проверить одиннадцатую пробу. Липпе вспомнил, что не добавлял в неё один реактив из рекомендованного списка. Проба точно не дала бы положительного результата – это было ясно из реакции на все остальные вещества – но Ниро хотел избавиться от чувства незавершённости.
В зале работы с уликами было безлюдно. Почти все вериспексоры уже закончили свои дела и разошлись по комнатам. Люминофоры горели только над двумя дверями с другой стороны общего помещения. Ниро подошёл к хранилищу улик и ввёл общий код и свой личный. Внутри никого не было, ячейки шли в три ряда, яркий свет люминофоров заливал всё пространство, не оставляя ни единого клочка тени. А ещё в комнате было ужасно холодно, словно в морозильной камере.
– Холодно, – выдохнул Липпе. К его удивлению, из его рта не вырвалось облачко пара.
Белектрис покинул его плечо и подлетел к нужной ячейке, нетерпеливо перебирая манипуляторами. Ниро приложил ладонь к сканеру, второй рукой ввёл личный код. В недрах стены загудели сервоприводы, Липпе поддел пальцами заевшую дверцу. Технопровидцы, обслуживающие крыло вериспексоров, часто ставили умиротворение духов хранилища в конец списка, так как для этого им надо было получить особое разрешение и наблюдателя из непосвящённых в довесок. И потому машинные духи ячеек часто капризничали или работали слишком медленно.
Наконец лоток выдвинулся, и Ниро протянул руку к ящику с уликами. Край у того был просто ледяным. Белектрис беспокойно затрещал на машинном коде, привлекая внимание Липпе. Один из герметичных пакетов с уликами шевельнулся. Ниро рывком стянул ящик и уставился на медленно исчезающие хлопья ржавчины там, где ещё совсем недавно лежало орудие убийства.
Невозможно.
Ниро невольно прислушался к тишине, которая вдруг стала вязкой, давящей, осязаемой. Он напряг слух, будто надеясь расслышать отголосок шёпота. Мир вокруг него точно заледенел, натянулся дрожащей струной. Липпе не мог оторвать взгляд от чешуек ржавчины. Они падали, рассыпались в пыль, которая на глазах превращалась в легчайший налёт. Всего одна бесконечно долгая секунда – и не осталось даже его. Тишина лопнула, разбив ледяную клетку. Кровь вновь побежала по венам, сердце отчаянно застучало о рёбра. Ниро едва мог дышать, чувствуя в барабанных перепонках собственный пульс.