Ответ пришёл рано утром, когда Липпе был на построении. Сервитор, разносивший почту, поймал его у самого выхода из зала. Ниро отошёл в сторону под удивлёнными взглядами других кадетов и торопливо распечатал послание. Белектрис, терпеливо ждавший в коридоре, пока Кесайль не закончит произносить свою излюбленную речь, подлетел и завис над плечом Кая. Ниро прочитал сообщение от начала до конца, потом ещё раз. И ещё. Он не мог поверить в то, что там было написано. За частоколом канцелярских фраз стояло лишь одно слово: «отказ». Причина была простой и на человеческий язык переводилась примерно так: «дело об убийстве Натали Гренадин ещё не передано для разработки Арбитрату. Младший версипексор имеет слишком низкий уровень доступа для прямого запроса информации».
Ниро сложил распечатку с ответом пополам, потом ещё раз и ещё. Он совсем забыл о бюрократических ограничениях и неповоротливости административного аппарата ордена Госпитальеров. А ведь Кай уже сталкивался с ним во время одного из прошлых дел, которое вела Ди Крус. Даже ей, старшему вериспексору, тогда не удалось получить необходимые данные по первому требованию.
– И тут тупик. – Ниро убрал сложенный в несколько раз листок в карман и посмотрел в окуляры сервочерепа.
И что дальше? Это последняя зацепка, которая у меня была. Думай, Кай, думай! Ты прочитал достаточно, время применять на практике.
– Надо опросить её окружение. – Липпе сжал кулаки и медленно выдохнул. Ему не хотелось этого делать. Не хотелось разговаривать со всеми этими людьми. Не хотелось лезть в жизнь Натали Гренадин.
До самого обеда Ниро общался с сослуживцами и соседями убитой девушки. Все они охотно рассказывали о том, какой она была, стараясь как можно быстрее отделаться от высокого и грозного вериспексора, вызывавшего у них подсознательную тревогу. Липпе не стремился их запугать, просто был не в духе. Эта нить определённо точно была безнадёжной. Натали вела жизнь самого обычного клерка, любовника у неё не было, снимала комнату вместе с коллегой, ни с кем не конфликтовала и почти не общалась. На работе была усердной и ответственной, ни на чьё место не метила, никого не подставляла, не доносила, не клеветала. Никаких причин для личной неприязни.
Запрос к Станционной Страже тоже не дал результатов. Это убийство было пока первым и единственным, ничего похожего в архивах не нашлось. Стражи могли отказать младшему вериспексору, но решили не ссориться и свалили поиски похожих убийств на только что принятого на работу стажёра. Пока тот возился с архивным когитатором и горой папок с бумагами, Ниро отправился со Стражем по имени Дугал Хэппер на место очередного происшествия. По всем признакам это была обычная пьяная драка, поэтому на запрос прислать хоть кого-нибудь Ди Крус ответила, что все заняты. Едва Кай переступил порог крыла Станционной Стражи, Дугал сразу же составил ещё один запрос с просьбой использовать так удачно оказавшегося под рукой кадета, Матильда возражать не стала.
Ниро потратился три часа на допросы и освидетельствование пострадавших. Дело было пустяковым, драка началась из-за женщины, она же и вырубила одного из зачинщиков. Второго приложил по голове бутылкой ввязавшийся в заварушку прохожий, оказавшийся мелким карманником. Липпе допрашивал всех участников по одному, хмуро глядя на них сверху вниз. Такие люди Кая неимоверно раздражали, ему неприятно было не то, что говорить, даже просто стоять рядом с ними. Бесполезные, опустившиеся паразиты. Удовлетворившись полным и добровольным признанием испуганных участников драки, Дугал самодовольно улыбнулся мрачному вериспексору. Тот кивнул и кинул взгляд на хронометр.
По возвращении Ниро ждал доклад стажёра. Тот не нашёл ничего похожего, только несколько заявлений, не принятых к рассмотрению. Люди жаловались на призраков в Хорде. Стражи в таких случаях обычно настоятельно рекомендовали им больше не перелезать через пути, а пользоваться монорельсом или лифтами, после чего отправляли домой. Ещё весьма условно можно было добавить несколько несчастных случаев на путях. В каждом из пяти, отобранных стажёром, нельзя было сказать наверняка, сам упал человек, или его толкнули. Свидетелей не было.
– Кстати, Липпе. – Дугал прервал увлёкшегося стажёра. Тот упорно не понимал, почему его начальник так выразительно на него смотрит.
– Да? – Ниро внутренне напрягся. Что-то подсказывало ему, что ничего хорошего за этим не последует.
– Вот, Лестарев просил передать. – Дугал протянул Липпе распечатку.
Ниро быстро просмотрел её, потом перечитал ещё дважды. Геннадий сообщал, что расследование зашло в тупик, и Станционная Стража со своей стороны отправила его в раздел нераскрытых и прекратила все следственные мероприятия.
Они официально признали его «висяком». Теперь от них никакой помощи можно не ждать. Я и не ждал. И что теперь? Пока никаких зацепок. Время. Мне нужно время, чтобы всё обдумать. Но почему-то мне кажется, что его у меня не так много.
Вернувшись в крыло вериспексоров, Ниро занялся составлением отчёта по драке. За три дня, потраченных на расследование, накопилось много текущих дел. Кай разгребал их до глубокой ночи. Его мысли то и дело возвращались к убийству Натали Гренадин. Липпе снова и снова прокручивал в голове всё, что видел, знал и делал, пытаясь обнаружить незамеченную ранее улику или факт.
Весь следующий день Кай ездил на мелкие вызовы и помогал в мортикатории Донавану. В перерывах он едва успевал писать бесконечные отчёты, даже полноценно пообедать времени не хватало. Белектрис, маявшийся от безделья и порядком доставший своим любопытством не только коллег Ниро, но и Стражей и даже Альмарика, несколько раз летал к питьевому фонтанчику со стаканчиком из-под утреннего кофеина. К вечеру голова Липпе уже гудела от бюрократических формул, мелких фактов и имён. Его трясло при воспоминании о всех тех людях, с которыми ему пришлось говорить за день. К вечеру Ниро почти радовался необходимости написать очередную важную и скучную бумагу. Благословенные минуты уединения за письменным столом давали ему столь необходимый отдых.
Лишь перед самым сном Кай вспомнил о Натали Гренадин. Образ девушки, укрытой листами бумаги, всплыл в его памяти, едва он опустил голову на подушку. Это дело всё ещё оставалось нераскрытым. Ниро мог согласиться с Лестревым и признать его «висяком», но упрямство не позволяло сдаться так просто. Головоломка никак не хотела складываться, кусочки постоянно перемещались, исчезали, терялись, не давая себя ухватить. Ниро погрузился в сон с мыслью о том, что найти убийцу очень важно, и что это дело изменит всю его жизнь.