Через три остановки Липпе задремал, прислонившись щекой к окну. Он не боялся проспать, Белектрис внимательно следил за указателями, а Ниро сказал ему, какая станция нужна. Когда они только подходили к Хорде, сервочереп сам нырнул в холщовую сумку и теперь выглядывал из неё, пугая детей.
Темно. Холодно. Падают листья. Белые, точно снег. Падают. Цепочки следов. Одни женские – узкая ступня и каблучок. Такая знакомая, но холод сковывает воспоминания. Вторые мужские – большие, грубые, со стёсанной подошвой. Они накладываются, вьются, пересекаясь. Потом мужские следы начинают исчезать. Они тают, покрываясь изморозью. Исчезают, будто кто-то невидимый стирает их. И вот на грязном пыльном полу только одна цепочка – женские с каблучками. А листья всё падают. Медленно. Белые как снег. Они укрывают следы.
Ниро вздрогнул, судорожно дёрнул длинными ногами и резко выпрямился на сиденье. Какая-то женщина в ярком, безвкусном пиджаке посмотрела на него с осуждением и брезгливостью. В нелепой, перешитой из схольной формы куртке и таких же штанах, Липпе казался обычным пустотником-неудачником, прибывшим на станцию в поисках заработка.
Белектрис высунулся из сумки и мигнул фонариком прямо в глаза женщине в ярком пиджаке. Мстительный сервочереп успел спрятаться раньше, чем она смогла его разглядеть. Ниро не заметил всех этих манёвров. Он никак не мог отделаться от остатков сна, липкого, холодного и такого реального, что в это почти не верилось.
Как тот сон про Натали.
Ниро потёр лицо ладонями и понял, что они ледяные. Он замёрз, видимо, потому что долгое время сидел неподвижно в неудобной позе. Кай устроился поудобнее на жёстком пластиковом сиденье и посмотрел на табло. До нужной станции было ещё две остановки.
Выходит, следы были, он не летал по воздуху. Просто они исчезли точно так же, как его молоток. Логично… Нет. Никакой логики в этом быть не может. Варповщина какая-то!
Ниро вышел на остановке и направился к ближайшему техническому лифту. Пассажирские здесь обычно бывали забиты под завязку, а ему не хотелось сейчас даже просто стоять рядом с кем-то. В голове всё ещё всплывали обрывки сна, навязчивые и цепкие, как Белектрис, когда у него случалось особо игривое настроение.
Сервитор, замерший рядом с лифтом, безучастно просканировал его и отвернул увитую проводами лысую голову. В его раздутый живот был встроен лоток для бумаг. Ниро с любопытством скосил глаза, но быстро понял, что это всего лишь таможенные декларации. После того дела с контрабандой он мог их узнать по форме строк и расположению печатей.
Лифт был почти пустым, лишь у дальней стенки, подрагивая, стоял тощий сервитор в белом балахоне. На некогда женском лице рот и глаза были аккуратно зашиты, встроенная в горло вокс-решётка закрывалась привинченной прямо к плоти пластиной. В тощих руках сервитор держал планшет. Под тонкой кожей его запястий пульсировали инфокабели. Ниро предпочёл встать подальше от странного сервитора. Проехав всего один этаж, Кай вышел навстречу удивлённо на него посмотревшему технопровидцу. Липпе, не оборачиваясь, ускорил шаг. Когда он завернул за поворот тоннеля, до него донеслись гневные крики техножреца и требования назвать свой идентификационный номер.
Лавка занимала одно из последних мест в ряду унылых магазинчиков, торговавших всякой всячиной. Посетители в них заходили не часто, туристы – и того реже. Здесь торговля шла не так бойко, зато можно было достать что-то не слишком законное или очень редкое. Если знать, где искать и кого спросить, конечно. Именно поэтому Арбитры держали здесь свою лавку. Официально – обычный антикварный магазинчик. На самом деле его открыли, чтобы отслеживать поставки контрабанды. Разумеется, правду знали очень немногие.
Хозяином лавки был Тревор Биндски, Арбитр, работавший под прикрытием. Ниро знал его по одному из прошлых дел. Перед самым входом Липпе застегнул клапан сумки и легонько по ней похлопал. Если в лавке антиквариата появится сервочереп со знаками крыла вериспексоров, Тревор ему спасибо не скажет.
На мутной витрине были выставлены какие-то совершенно безвкусные вазы и одна достаточно откровенная статуэтка. Дверной колокольчик лениво звякнул, когда Липпе зашёл внутрь. Звук его потонул в пыльной тишине лавки. Всё свободное пространство занимали стеллажи и тумбы с товаром, проходы между ними были узкими и неудобными, изнутри магазинчик походил на настоящий лабиринт.
Протиснувшись между стеллажей к прилавку, Липпе с разочарование увидел за ним Огастаса Фрейна, помощника Тревора. Тот был всего лишь клерком, хоть и посвящённым в тайну лавки, в которой работал.