– Тревор здесь? – Ниро непроизвольно приглушил голос. Антикварная лавка напоминала ему музей, забитый древними пыльными экспонатами.
– Нет, сегодня он занят. Могу я чем-нибудь помочь? – Огастас растянул губы в вежливой и одновременно глумливой улыбке. Ниро не выглядел как потенциальный покупатель, а в сумке, судя по форме, могла быть очередная дешёвая и безвкусная ваза. Фрейн уже готовился отказать посетителю в покупке его барахла.
– Нет. – Липпе сказал это громче, чем хотел, но этот человек раздражал его.
Тревор мог подсказать пути обхода непреодолимой бюрократической стены, что стояла сейчас между ним и слепками зубов Торвальда Бордерсена. Или же Ниро мог попросить его послать запрос от своего имени. Проигнорировать Арбитра сёстры-госпитальер не могли. Липпе не сразу вспомнил об этой лавке, а потом долго решался, выжидая до выходного дня. Говорить о своей неудаче было неприятно, а просить об услуге человека, которого не так хорошо знаешь – почти физически больно.
Все эти дни Ниро искал в себе решимость, чтобы прийти сюда, а Тревор оказался занят. Вся подготовка, отрепетированная в голове речь, деньги, потраченные на билет монорельса – всё оказалось зря. Липпе испытывал одновременно облегчение и разочарование.
Ниро отошёл от прилавка под ехидным взглядом Огастаса. Такие люди – лицемерные и надменные – вызывали у кадета-вериспексора злость и оторопь одновременно. Кай на дух не переносил тех, кто готов был стелиться перед богатыми и в лицо высмеивал тех, кто не одевался по последней моде. С другой стороны, ему обычно нечего было им возразить. Единственной гражданской одеждой Ниро была та, в которой он был сейчас – перешитая из старой схольной формы, ещё крепкая и чистая, но откровенно жалкая. Много раз он обещал себе, что купит что-нибудь поприличнее, когда получит жалование. Но в прошлый раз на глаза попалась антология статей по проведению следственного эксперимента и «основы социального взаимодействия в устоявшихся замкнутых группах» – две совершенно шикарные книги, в сумме стоившие как приличный костюм. А в позапрошлый у Липпе одновременно кончились дорогостоящая полироль и палочки лхо. Пришлось потратить не только изрядную часть зарплаты, но и отложенные на какую-нибудь случайно попавшуюся книгу деньги.
Ниро бесцельно бродил между стеллажами. Многие предметы он помнил по прошлым посещениям. Пару раз он был здесь как посыльный от вериспексора, ведущего то или иное дело. Именно от одного из них – старого и желчного Дункана Лого – он узнал, кем и для чего на самом деле была открыта эта лавка. Ещё несколько раз Липпе сталкивался с Тревором по работе как помощник вериспексора. Арбитр всегда был предельно вежлив с коллегами и готов выслушать даже юного кадета. Отношения Ниро и Тревора нельзя было назвать дружескими, скорее просто уважительными.
Липпе остановился около одной старой пузатой вазы из голубой керамики. Среди всего выставленного на прилавках барахла она была одной из немногих стоящих вещей. И именно на ней какой-то шутник нарисовал пальцем по слою пыли весёлую рожицу. Ниро поднял руку, чтобы стереть её, когда Белектрис беспокойно дёрнулся в сумке, едва не задев стеллаж со стеклянными флаконами.
Ниро поднял голову и увидел между полок лицо молодой девушки. Она смотрела в сторону и не замечала его, увлечённая каким-то альбомом в старом бархатном переплёте. Словно почувствовав его взгляд, девушка захлопнула альбом и решительным шагом направилась к прилавку. Ниро едва успел спрятаться за стеллажом. Ему не хотелось сталкиваться с незнакомкой.
Подойдя к прилавку, девушка положила на него какой-то свёрток и пикт-снимок. Огастас покачала головой и отвернулся. Ниро замер в нерешительности. Выйти сейчас из-за стеллажа означало выдать себя с головой. Девушка поймёт, что он видел её безуспешные попытки что-то продать. Каю этого очень не хотелось, хотя он и сам не мог понять, почему. Липпе положил ладонь на подёргивающегося в сумке Белектриса и замер. Всё, что ему оставалось – дождаться, когда она уйдёт.
Девушка что-то тихо сказала Огастасу, но тот только покачал головой. Ниро от скуки стал разглядывать посетительницу, пытаясь понять, кто она и откуда. Одежда и причёска выдавали в ней жительницу верхних уровней станции, но модные сейчас крупные локоны она явно завивала сама. Значит, пытается подражать элите или работает служанкой и вынуждена соответствовать. Липпе попытался прочитать хоть что-то по её губам, но девушка говорила слишком быстро, повернувшись к Огастасу. Тот качал головой снова и снова, с каждым разом всё более раздражительно. Его лицо выглядело серьёзным, ни тени былой усмешки. В конце концов, девушка вернула в сумочку пикт-снимок и свёрток, резко развернулась и ушла, не попрощавшись.
Выждав ещё пару минут, Липпе тоже вышел из лавки. Огастас, занятый записями в огромном гроссбухе, даже не поднял головы. На улице было пустынно, девушка словно исчезла, оставив после себя только тонкий приятный аромат дорогих духов. Ниро засунул руку в сумку, чтобы хоть как-то успокоить разволновавшийся сервочереп. Белектрис вцепился манипуляторами в ладонь Липпе и замер. Всю дорогу до станции Хорды Ниро пришлось идти, не вынимая руку из сумки.