Этого допустить нельзя. Никак нельзя.
Что я могу? Я — кадет-вериспексор с минимальным доступом.
Не только, Кай, не только. Мне давно дорога в шлюз. И даже без скафандра, что самое обидное. Ну и пускай! Я так долго боялся, а теперь уже поздно. Я должен уничтожить этого ублюдка. Не искать связь, а найти преступника. Пока не поздно. Времени почти нет. Откуда это? Не важно. Я знаю, просто знаю.
– Белектрис, – тихо позвал Ниро.
Я устал бегать от этого. И от холода тоже устал. От него в особенности.
Когда поймаю того, кто убил Гренадин, холод исчезнет?
Должен. С неё всё началось.
Сервочереп вынырнул откуда-то из темноты. Он был непривычно тихим, подлетел к Каю, выпустил манипуляторы и вопросительно качнулся из стороны в сторону. Ниро кивнул, разрешая ему приземлиться на плечо, и подумал, что Белектриса ему понять проще, чем большинство людей.
– Белектрис, нам надо найти колдуна. – Липпе только сейчас заметил, что сжимает в руках чемоданчик. Тот почему-то показался ему какой-то лишней, ненужной деталью. – И быстро.
Свет одного из люминофоров начал мигать в неприятном, дёрганом ритме. Липпе остановился, шагнул назад и отвернулся, молча читая молитву Императору о даровании пути. Пришлось вернуться к ближайшему выходу. Идти дальше он больше не мог.
Ниро вышел из технического тоннеля и огляделся по сторонам. Место оказалось знакомым, хотя он и не понял, как смог преодолеть такое большое расстояние за короткое время. Ноги вынесли Ниро к лавке матушки Гинзы. Вокруг было на редкость оживлённо. Люди обходили его, разговаривая и перекусывая на ходу, словно он был статуей.
Как странно.
Люди живут и не знают ни о Розанне Маричетти, ни о Натали Гренадин.
Они даже не догадываются, что по станции ходит мёртвый маньяк. Спокойные, радостные. Далёкие.
Странно. Как будто всё это не со мной.
И есть охота.
Ниро отошёл к стене лавки, люди обходили его, не задевая, но он всё равно чувствовал себя неуютно в толпе. Белектрис перебирал манипуляторами, комкая форму на плече. Липпе нервно оглянулся, ему показалось, что кто-то наблюдает за ним – пристально и бесстрастно. Но люди шли, не замечая, лишь инстинктивно не приближаясь.
– Молодой человек, чего замер, заходи, чавы выпьем, поговорим. – Матушка Гинза вышла из своей лавки и приветливо улыбнулась Ниро. Несколько мгновений она смотрела на него, потом улыбка медленно сползла, а в глазах старой женщины появился стальной блеск. – Заходи, нечего торчать там, посетителей распугивать.
Кай кивнул и зашёл в лавку. Сейчас ему не хотелось спорить, в груди, словно второе сердце, билось предчувствие скорой беды, скорого обрыва. Воздух, пресный и рециркулированный, вдруг стал кристально-прозрачным, ледяным до скрипа. В затылке поселилась лёгкость, от которой кружилась голова, а пальцы подрагивали от чего-то нового, пробуждающегося, ещё незнакомого, но нужного, как дыхание.
– Эх, паря, как ж ты так умудрился? – Матушка Гинза покачала головой и повернулась к прилавку. Её спина согнулась ещё сильнее, точно женщина взвалила себе на плечи непосильный груз. – Я ведь знала, но так не хотела говорить тебе! Думала, пронесёт. Эх, паря. Вот, держи. На удачу.
Она вложила в руку Ниро пачку палочек лхо, довольно редких на станции и дорогих. Кай удивлённо посмотрел на женщину. У него кончались, но он надеялся дотянуть до выплаты жалования. Липпе мотнул головой. Всё это вдруг показалось ему таким неважным, словно принадлежало другой жизни.
– С получки заплатишь. А если не заплатишь, я не обижусь. – Матушка Гинза снова отошла, оставив ошеломлённого Ниро разглядывать пачку лхо. За ней никогда не водилось такой щедрости, в долг получить что-либо было практически невозможно. – И вот ещё. Это тоже на удачу. Может, пронесёт.
Матушка Гинза повесила Ниро на шею небольшой круглый амулетик на длинной цепочке. Тот выглядел старым и потёртым, всего лишь монетка с изображением какого-то святого – не разобрать, кого именно.
– Благодарю, матушка Гинза. – Ниро спрятал подарок под одежду. Он всё ещё не понимал, что происходит. – Но почему?..
– Не задавай глупых вопросов, молодой человек. Сам скоро поймёшь, если ещё не понял. – Матушка Гинза нахмурилась и поджала губы. – А теперь иди, ты знаешь, куда тебе надо. Слушайся себя и никого больше.
Ниро кивнул и, всё ещё ошарашенный, вышел из лавки. Поведение старой торговки придавало всем странностям этого дня логичность и последовательность. Липпе убрал пачку лхо в карман, подумав, что надо будет потом переложить её в коробку под кроватью. Это был очень щедрый подарок, хотя Кай и не мог понять, чем его заслужил.