Матушка Гинза ведёт себя странно.
Все сегодня ведут себя странно.
И я. Откуда я знаю, что делать?
Не важно. Я понимаю? Всё-таки в шлюз.
Сначала достану колдуна.
Ди Крус в меня поверила, я не могу подвести. Нет, не так. Я его вычислил. Я должен. Больше никаких вариантов. Я – вериспексор, это мой долг. Ничем хорошим это не кончится.
Император, защити!
Ниро впервые за чуть ли не всю жизнь не смотрел под ноги. Подошвы форменных сапог опускались чётко на середины плит, что-то вело его, не давая оступиться. Растущая внутри почти противоестественная уверенность пугала. Липпе поднялся на нужный уровень и, даже не заглянув к сервитору-кладовщику, чтобы сдать экспертный чемоданчик, отправился к спальням вериспексоров.
Связь девушек не имеет значения. Ничего не имеет значения, кроме той нити, что тянется от Розанны.
Я должен успеть. Не знаю, что будет, если опоздаю, но узнавать не хочу. Я должен. Как вериспексор. И просто потому, что знаю. Чувствую.
Холодно. Почему так ужасно холодно?
Нужно спешить. Времени в обрез.
Ниро проскочил мимо двери в общую спальню, он почти бежал, не замечая ничего вокруг. Пшевисл Горбинеш, заведующий хозяйством в крыле вериспексоров, едва успел убраться с его дороги. Он как раз проверял комплектность и чистоту доспехов кадетов. Время от времени Пшевисл любил тыкать молодёжь носом в то, что за бронёй нужен уход, и, в случае чего, им тоже придётся взять в руки оружие. От вериспексоров в реальном бою обычно толка не было, но устав требовал постоянной готовности.
– Ты куда так спешишь, юноша? – Пшевисл не рискнул хватать высоченного кадета за руку, но грозно окликнул его и нахмурился для пущего устрашения. – Неужто вспомнил, что забыл натереть доспех до блеска, ленивец ты этакий? Всё! Уж отметил, кто провинился, выговора не избежишь, как ни выпрашивай!
Ниро остановился и медленно повернулся к заведующему хозяйством. Тот как-то резко растерял всю браваду и даже отступил на шаг назад, не переставая хмуриться. Липпе протянул руку и коснулся сидевшего на плече и отчаянно цепляющегося за ткань и кожу Белектриса. От холода Ниро не чувствовал боли, но гудение сервоприводов под гладкой костяной поверхностью, которое он улавливал пальцами, успокаивало.
Все от меня шарахаются. Наверное, рядом со мной холодно.
Варповщина… творится не только с тем мёртвым обходчиком, но и со мной. Не хочу в это верить, но… Белектрис, ты ведь со мной до конца?
– Я отправляюсь на допрос свидетеля по делу. Свидетель с верхних уровней, мне нужно выглядеть внушительно. – Ниро и сам удивился, как уверенно и надменно звучал его голос. Холодно. Да, именно так. – Если вас что-то не устраивает, можете обратиться к Ди Крус, я расследую это дело по её прямому распоряжению.
Даже если ты сейчас пойдёшь искать Ди Крус, выяснять, чем я занимаюсь и кого могу допрашивать, это займёт не меньше получаса. Если повезёт, конечно. К тому времени всё уже будет кончено.
– Что ж, не буду вам мешать, юноша. – Стушевался Пшевисл. Он редко уважительно обращался к кадетам, считая их – и вполне справедливо – неоперившимися и самонадеянными лоботрясами, пренебрегающими своими обязанностями ради праздных развлечений. – Да защитит вас Император.
Кай автоматически сотворил знамение аквилы и отвернулся. Сердце отстукивало по рёбрам рваный быстрый ритм. Лёгкие работали на пределе и никак не могли насытить кровь кислородом. Ниро держал ладони напряжённо выпрямленными, не сжимая кулаки из иррационального страха, что у него отломятся промёрзшие пальцы.
– Белектрис, сколько градусов? – Зубы, на удивление, не стучали. Голос прозвучал слишком громко и ясно в пустом помещении, в котором хранились доспехи вериспексоров.
Сервочереп не отозвался, только болезненно кольнул плечо Ниро манипулятором и полетел к дальним рядам доспехов, принадлежащих кадетам. Когда Липпе подошёл, Белектрис уже открыл ящик в изножье стойки, в котором хранились полироль, тряпки и мелкие детали амуниции.
– Да, спасибо. – Кай опустился на колени, доставая всё необходимое. Он никогда не укладывался в нормативы по скоростному облачению в доспех, но сейчас никто не стоял над ним с секундомером.
Впервые, наверное, за всё время, Липпе нигде не сбился и не запутался. Впрочем, сегодня ничто не могло пойти не так. Левая перчатка доспеха блестела и отражала свет люминофоров.
Это не сработало. Меня не приняли. Я пытался быть как все. Жить как все. Даже перчатку полировал. Почему?
Я странный. Теперь уже окончательно.
А мог и не тратиться эту полироль. Столько книг можно было купить!
Теперь всё. Кажется, я свихнулся окончательно.
Пусть.
Я должен раскрыть это дело. Иначе всё зря.
Мои действия нелогичны, а мне почти всё равно. Так и сходят с ума?
Холодно. Я не думал, что это будет так холодно.
Ниро затянул последний ремешок и случайно увидел своё отражение в щитке левой перчатки. Худое, морозно-белое лицо, бледно-серые глаза с расширенными зрачками… Липпе резко опустил руку. Что-то в собственном взгляде напугало его.
Что же я должен был делать, чтобы остаться нормальным? Я так хотел стать хорошим вериспексором. Как Коттер, как Горбинер, как Сташински, как Клозимар, как Ди Крус. У меня почти получилось. Было здорово. Хоть что-то у меня получалось не хуже, чем у других. И вот теперь…
Липпе решительно захлопнул прозрачную дверцу стойки и ногой задвинул ящик. Белектрис завис над его левым плечом, втянув манипуляторы и выпустив из своих недр пергаментную ленту с каким-то священным текстом. Ниро не стал приглядываться, чтобы разобрать крошечные значки, хотя привычка читать всё, что написано, заставляла его то и дело скашивать глаза в сторону сервочерепа.
Какие ещё секреты спрятаны в тебе, Белектрис? Мне с тобой повезло.
Липпе оставил экспертный чемоданчик рядом со стойкой доспеха. Больше не имело значения, получит ли он выговор за несоблюдение протокола и безалаберность. Доспех сидел, как влитой, усиливая и ускоряя каждое движение. Сердце под бронёй с весами Арбитрес билось спокойно. Он больше не был испуганным и ошалелым от открывшейся ему правды кадетом-вериспексором. Он не был просто Законом, безликим и неумолимым. Сейчас Ниро Липпе стал Возмездием.