Больше не было необходимости избирать окольные пути. Не надо было протискиваться через толпу. Люди сами расступались перед гигантом в боевой доспехе Арбитрес, за которым шлейфом стелился холод. Ниро позволил обострившейся до болезненного предвиденья интуиции вести его. Белектрис, проникнувшись моментом, скользил по стенам и перепуганным лицам фонариком, время от времени делая пикт-изображения.
Техножрец не стал возражать, когда Липпе молча вошёл в технический лифт, идущий наверх, лишь пробормотал что-то недружелюбное на бинарике. Кай не обратил внимания на его недовольство, даже толком не заметил, что в кабинке находился кто-то, кроме него.
Это ненормально. Я знаю, куда идти, знаю, что делать. Это грех. Я не сумасшедший, всё гораздо хуже. Но я сражаюсь с варповщиной, с настоящим колдуном, отвергнувшим свет Императора. Я искупаю свой грех. Это правильно. Я не должен останавливаться. Я искуплю своё проклятье. Это знание… и этот холод. Я всегда таким был. И сейчас должен… я не такой, как этот мерзавец! Уничтожу! Нет. Нельзя. Возмездие. И кара. Всё должно быть по закону. Спокойно, Кай. Ты – законник. Ты всё сделаешь правильно.
Ниро вышел из лифта на одном из верхних уровней станции. Идти оставалось недолго. Покинув технический тоннель, в который его поднял лифт, Липпе ступил на широкий проспект, с обеих сторон которого возвышались поместья элиты – высокородных членов общества, самых богатых и влиятельных. Уверенных в своей безопасности.
– Белектрис, в одном из этих домов скрывается преступник. Когда подойдём, начинай запись. – Кай поправил висевший на боку дробовик.
Сегодня и сейчас никто не смел мешать ему. Это было на удивление правильным, словно так всегда и должно было быть, только он почему-то этого не понимал. Липпе не замечал людей, проходя мимо. Они расступались, молча и испуганно.
Таким и должен быть закон. Неумолимым. Неостановимым. Я – меч Императора. Карающая длань. Мне не страшно. Что будет потом? Уже не важно. Я – Закон. Я – Возмездие. Я больше не могу остановиться.
Липпе не надо было сверяться с картой, он знал, куда идти. Это знание вело его, не давая сомневаться или медлить. Ниро буквально слышал, ощущал кожей, как утекает отпущенное ему время. Невидимые стрелки дробно отсчитывали секунды, разрезая циферблат. Одна. Две. Три. Чёткие шаги в такт. Тяжёлые каблуки звучно опускаются на плитку. Четыре. Пять. Удары сердца – ровные и уверенные, чёткие, как метроном.
Ниро свернул на одном из перекрёстков. Ещё три поместья и снова поворот. Люди обтекают его, как вода – безмолвные, безликие, бесполезные. Шаг не сбивается, каждый раз он наступает чётко на середину плитки. Ошибиться нельзя, не сегодня, не сейчас. Ещё один поворот, ещё одно поместье, Липпе остановился. Знакомый герб со щитом, мечами и звёздами на двери.