Вот и связь. Стефанио Ди был дружен с канониссой и выполнял административные обязанности для ордена. Это он передал информацию о поставке «светлячкам» вместе с Розанной, чтобы получить свой процент. Надо думать, немаленький. Господин Ди уверен в своей неприкосновенности. Зря.
Ниро едва сдержал отвращение. Хозяин этого дома прогнил насквозь, погряз в коррупции и лжи. И колдовстве. Липпе резко развернулся. Дворецкий всё ещё продолжал что-то говорить о несоответствии должностным требованиям и неподобающем поведении, порочащем благородный дом, но Ниро его уже не слушал. Тёмное внутри изогнулось, расправило крылья, заполняя его изнутри космическим холодом. Знание билось, словно пульс невидимого сердца. Там, внизу, творилось варповство. Там был враг. Ненавистный. Стрелки рублено дёрнулись и сошлись в верхней точке. Липпе чувствовал каждый вдох, отчётливо и ярко видел каждую деталь на ливрее дворецкого и костюмах охраны. Белектрис перестал забавляться со слугами и подлетел к Ниро, втянув свиток внутрь. Выпуклый, болезненно-объёмный. Свой. Липпе шагнул вперёд.
Под подошвами крошился тонкий ледяной налёт. Воздух звенел от холода и понимания. Снизу доносились даже не звуки – их предчувствие, ощущение дрожи. Ниро отодвинул в сторону лепетавшего что-то дворецкого. Тот попытался остановить Липпе, ухватился за доспех, но тут же отдёрнул руку, с ужасом глядя на ладонь. Стражников стало больше – к пришедшим за вериспексором от самых ворот присоединились охранявшие внутренние покои. Их капитан – высокий, широкоплечий, с огромными закрученными усами – загородил собой дверь и угрожающе положил руку на висевшее на поясе на подобии шпаги вычурно отделанное тонкоствольное ружьё.
И ты, правда, думаешь меня этим напугать? Спокойно, Кай. Надо спешить.
Ниро зеркальным жестом положил руку на дробовик и медленно, нарочито неестественно улыбнулся. У него сводило скулы от напряжения – сила, бьющая снизу, заставляла нервы дёргаться, а мышцы – каменеть. Предчувствие билось в мозгу, как сервочереп, засунутый в холщовую сумку. Ниро тяжело сглотнул вязкую и горчащую слюну. Капитан охраны побледнел и шагнул в сторону, его пышные усы подрагивали, а грудь под расшитой галунами формой вздымалась слишком часто.
Страх. Так выглядит страх.
Вот как? Теперь все люди меня боятся?
Липпе выбежал в коридор, свернул налево, потом ещё раз – шелест неразличимых голосов, похожих на белый шум плохо настроенного вокса вёл его, усиливаясь с каждым шагом. Рядом натужно гудели сервоприводы Белектриса. Сервочереп летел над его плечом, не отставая и не обгоняя. Сзади нехотя топала охрана во главе с капитаном.
Значит, я буду не один.
Липпе остановился перед лестницей, ведущей в подвал. Резная, из дорогих пород дерева, явно сделанная на заказ, она удивительно удачно вписывалась в интерьер. Замок на ней – тоже деревянный, искусный и очень сложный даже на вид, явно нельзя было открыть, не имея ключа.
– Белектрис, следуй за мной. – Ниро с трудом протолкнул слова через сведённое судорогой предчувствия горло.
Не оставляй меня.
Там, внизу уже происходило что-то непоправимое, противоестественное и омерзительное. То, что он должен был остановить любой ценой. Возиться с замком не было времени. Липпе снял с магнитного крепежа дробовик и выстрелил почти в упор. Белектрис вовремя спрятался за его спиной, самого же Ниро щепки не беспокоили. Не медля ни секунды, он шагнул внутрь, толкнув бронированной ладонью изувеченную дверь. В начищенном до блеска щитке отразился висевший за плечом сервочереп.
Песнопения сотрясали воздух, путали мысли, вытекали густым ядом из темноты. Слова, выплетаемые неведомым голосом, сочились порчей, от них зудело в ушах, к горлу подкатывала тошнота. Звуки то становились гулкими и низкими, вибрировали в костях, то визгливыми и громкими, надрывными, назойливыми, как гнус.
– На это я не подписывался. – В хриплом голосе капитана охраны сквозил первобытный ужас. – Не подписывался. Я только оружие своё ему продал, а не душу. Можете не высылать жалование. Я увольняюсь! Сейчас! Парни, уходим!
Ниро не обратил внимания на топот ног за спиной. Гораздо больше его заботили хриплые выкрики и заунывные песнопения, доносившиеся из подвала. Сделать первый шаг было непросто. Кай словно прирос к месту, отчаянно ища причины не спускаться вниз, как подсказывали ему инстинкты обычного, нормального человека. Но он им не был. И потому шагнул на первую ступеньку, отбросив сомнения.