Страшно. Но я должен. Я всего лишь человек. Нет. Я – Возмездие. Я должен. У меня есть сила. Только у меня. Кай, держись. Во всём этом варповом дерьме есть и кое-что хорошее. Теперь я точно знаю, что не сумасшедший.
Ниро спустился по лестнице в самый низ, туда, где голос звучал чётко и громко, резонируя со стенами и механизмами. Вокруг возвышались воздухоочистители, гудящие водные фильтры и бойлеры. Трубы и кабели в толстой обмотке вились по полу, точно выпущенные кишки. Воздух пах благовониями, потом, смазочным маслом и тем, что можно было назвать только «скверной». Ниро так и не смог подобрать описания тому, что определил для себя как запах варпа. Немного походило на пряный, звенящий, многоцветный озон.
Липпе шёл осторожно, стараясь не шуметь, хотя гудение бойлеров заглушило бы его шаги, даже если бы он протопал со всей помпой и стуча дробовиком по трубам. Белектрис летел следом, не забывая водить из стороны в сторону камерой. Сервочереп исполнял приказ вериспексора и вёл запись всего, что происходило. Ниро на секунду задумался о том, кому вообще сможет её показать, и не надо ли велеть Белектрису остановиться и стереть то, что он успел наснимать.
Додумать эту мысль он не успел. Проход внезапно расширился и вывел Ниро в просторное помещение, некогда бывшее прачечной. Большие чаны, ванны и прессы были отодвинуты к стенам, дверь в помещения для слуг наглухо заварена. Посреди открытого пустого пространства в центре стоял Стефанио Ди в нелепой яркой одежде, расшитой нечестивыми знаками, от одного вида которых во рту появлялся кислый противный привкус, а глаза начинали болеть. Перед ним на невысокой конторке лежала толстая, древняя на вид книга в кожаном переплёте с тяжёлыми застёжками. Стефанио зачитывал из неё песнопение-речитатив, но, едва увидев Липпе, остановился и открыл рот – он явно не ждал гостей.
По полу от самой конторки тянулась вязь символов, образовывавшая чуть в стороне сложную фигуру. Кай с трудом заставил себя сконцентрировать на ней внимание. Знаки ускользали, менялись и искажались, словно существовали не только в этой реальности, но и за её пределами. В самом центре этой фигуры над полом висела плотная дымка, постепенно формирующаяся в нечто, напоминавшее человеческое тело, только неровное, словно сшитое из кусков.
Разлагающийся, соединённый из отдельных фрагментов разорванного три года назад тела, труп становился всё более чётким и материальным. Ниро смотрел, как завороженный, на результат ритуала призыва. Белектрис подлетел поближе и больно кольнул его в щёку манипулятором. Кай мотнул головой, сбрасывая наваждение. Он узнал в раздробленном, подгнившем лице Торвальда Бордерсена.
Для кого же ты призвал его на этот раз?
Голые, сероватые мышцы полуразложившегося трупа начали покрываться металлической кожей, отражавшей свет свечей и фонарика на плече доспеха Ниро. Пальцы Торвальда зашевелились, точно пробуя воздух на ощупь. Перекошенная, покрытая грубыми швами голова повернулась, держащаяся на лоскутах кожи нижняя челюсть отвалилась, из неё выпал скользкий и такой же светящийся язык. Тварь захрипела, замотала башкой.
Да что же это?..
Ниро неподвижно стоял, не в силах пошевелиться. Противоестественность происходящего просто не укладывалась в голове. Едва увидев составленный из кусков труп, Липпе догадался, как и зачем его использовал Стефанио, но, увидев, как тот задёргался, замер. Если бы не пылавший внутри гнев, Кай давно уже потерял бы сознание.
Если поседею, никто не заметит.
Император, защити!
Тварь забулькала, заозиралась, хотя глаз у неё ещё не было – они лишь нарастали в пустых переломанных глазницах, белесые и отвратительные как гнойники. Торвальд Бордерсен прекратил меняться, полностью оброс серебристой кожей и упал, точно марионетка с обрезанными нитями, на пол в самый центр рисунка.
– Отлично. – Глубокий и мелодичный голос Стефанио Ди прозвучал совершенно неожиданно. Ниро успел забыть, что в комнате находится ещё один человек – вполне себе обычный и способный на членораздельную речь. – С возвращением. А теперь убей этого Арбитра. Надоел.
Ниро едва успел осознать смысл слов колдуна, как незримый барьер вокруг места призыва с тонким звоном треснул, и кадавр, некогда бывший путевым обходчиком, кинулся к нему. Липпе инстинктивно, как на учениях отстегнул дробовик. Тяжёлый молоток обходчика ударил по прикладу, выбивая оружие из рук, и лишь чудом не раздробил Каю пальцы. Тварь двигалась на удивление быстро, при каждом её движении в воздухе оставался серебристый след, таявший мгновение спустя.