– Эй, Ниро, ты как здесь оказался? – Лари удивлённо посмотрел на Кая. Он совсем забыл о нём, даже не заметил, что того с ними не было.
– Спустился по лестнице, – серьёзным тоном ответил Ниро.
Конечно же, он шутил — до лестницы было идти далеко, а короткой дороги как к залу построений просто не существовало. Кроме того, она сейчас была закрыта на техническое обслуживание. Ниро заметил объявление рядом с казарменными каютами ещё несколько дней назад, а позавчера такое же появилось около столовой. И потому он рассчитывал, что Лари рассмеётся его шутке и не станет расспрашивать дальше.
– Вот, значит, как? Понятно тогда, почему так тяжело дышишь. – Лари посмотрел на Липпе со смесью жалости и насмешки.
Ниро замер, удивлённый такой реакции сослуживца. Не мог же он поверить? Или ему всё-таки было смешно? Выражение лица Лари не было похоже на то, которое у него бывало, когда он смеялся над шутками других кадетов-вериспексоров. Из ступора Кая вывел странный чихающий звук, который издал сервитор. Тот протянул Липпе распечатку с деталями его нового назначения, ещё тёплую и пахнущую священными маслами и чернилами. Ниро вцепился в лист бумаги обеими руками, не обратив внимания на сердитый окрик Лари, которому пришлось его обходить.
До этого целых три недели Кай занимался случаями контрабанды, это было муторное и скучное дело, ему поручили сверять бесконечные списки товаров и накладных, а потом таскаться со всем этим добром по складам и перепроверять. Вчера, наконец, дело было официально закрыто, и он надеялся, что его переведут к другому вериспексору.
Матильда Ди Крус! Наконец-то что-то стоящее.
Ниро отошёл в сторону, пропуская остальных кадетов к столу.
Матильда Ди Крус была Старшим Вериспексором и работала со Станционной Стражей, когда тем требовались услуги судмедэксперта. Своих специалистов у Стражей не было, поэтому они обращались в случае необходимости либо к Арбитрес, либо к Госпитальерам, у которых на «Вознесении» была своя миссия.
Ниро нравилось работать под началом Ди Крус, она всегда брала сложные и запутанные дела, а его выбирала за внимание к деталям и крепкий желудок. Кроме того, старший вериспексор обращалась к нему только по делу и пресекала любые попытки посторонних разговоров. С ней он мог не пытаться изображать дружелюбие и общительность. И мог не бояться ляпнуть что-нибудь неуместное.
Ниро скатал лист с назначением в тугую трубочку и сунул за пояс. Так он поступал с каждой такой распечаткой. Для Липпе это означало начало работы, отправную точку и первый этап подготовки. Вторым было найти свой новый стол – для каждого задания кадетам назначали новый рядом с вериспексором, который вёл дело – и подготовить. Кай уже знал дорогу, времени тоже было достаточно, он мог не спешить.
Крыло вериспексоров представляло собой настоящий архив, полный особой библиотечной тишины, разбавляемой лишь тихим шуршанием самописцев и гудением когитаторов. Огромный зал был превращён в настоящий лабиринт из узких проходов между шкафами с книгами и свитками и закутков, в которых работали аналитики Арбитрес. Ниро нравилось здесь находиться, он с жадным любопытством рассматривал корешки увесистых томов, скользил взглядом по медным табличкам на полках, вслушивался в стрёкот механизмов и тихое эхо голосов. Каждый день, приходя сюда, он мечтал, что однажды ему выделят собственный стол, на котором он сможет поддерживать свой собственный идеальный порядок, а рядом на полках будут стоять нужные и интересные книги. И Липпе усердно трудился ради исполнения этой мечты.
Рабочее место Старшего Вериспексора находилось в самой дальней части главного архивного зала. Оно было просторней, чем у остальных и вмещало столы целых пяти помощников. На столе, выделенном Ниро, уже лежали письменные принадлежности, тонкая папка с основными материалами дела, запечатанная и потому пока что недоступная, побочные и справочные материалы и чья-то не очень чистая кружка с символом Арбитрес. Липпе брезгливо поморщился и огляделся, думая, куда бы её деть. В итоге лишняя деталь интерьера была сослана на стол сервитора-самописца с зашитым ртом. Ниро подумал, что это была вполне забавная шутка. Сервитор к его юмору остался равнодушен.
Разобравшись с приблудной кружкой, Липпе вернулся к своему столу. Тот был в полнейшем беспорядке, оставленном предыдущим вериспексором. Мало кто утруждал себя выравниванием стопок писчей бумаги после окончания расследования, да и архивные сервиторы складывали новые материалы как попало. Кай посмотрел на хронометр – до начала работы оставалось ещё десять минут. Сначала Ниро разложил документы и писчую бумагу по стопкам – ровно по линейке, расстояние одинаковое, ни один лист не выбивается. Левая стопка с чистыми листами самая высокая, дальше по уменьшению. Папки с документами лежат по цветам – самые тёмные внизу, светлые – наверху. Потом проверил перья, разложил их по длине, заточил все карандаши и поместил их в длинный жёлоб справа от перьев. Кай пересчитал писчие принадлежности, удовлетворённо кивнул и начал произносить молитву, беззвучно шевеля губами. Руки двигались в такт словам, упорядочивая пространство и привнося в него законченность и логику. Лотки для входящих и исходящих документов передвинулись немного вправо от центра стола, так их можно было видеть из-за когитатора. Стопки листов были поправлены ещё два раза. Карандаши – снова пересчитаны.