- Нет, я готова полюбить того, кто полюбит меня. Будь то Илинский или кто-то другой.
- Ага, и всё же Илинский! Он на первом месте. Анечка, сдаётся мне, что ты лукавишь и просто не желаешь открывать мне душу, - надула губки Катя.
- Милая, не сердись. Ты же знаешь, что у меня нет никого ближе, чем ты. Я даже маме не сказала, хоть она и допытывалась всё время, о чём мы говорили. Я никак не могу разобраться в своих чувствах.
- А тут и разбираться не в чем. Ты влюблена в него, душенька, вот и весь сказ. Вот мы говорим с тобой о нём, а у тебя глаза сияют.
- Нет. Так не бывает. Была равнодушна и вдруг влюбилась?
- Так ты же не знала о его чувствах, а теперь знаешь. И смотришь на него совсем другими глазами.
- Скажи, у тебя ведь так не было? Всё было иначе?
- Иначе, Аннет. Я полюбила Ника с первого взгляда. И он меня тоже. Он пишет мне о своей любви в каждом письме. Поэтому, уж прости, я не стану верить никаким наговорам.
- Наговорам? Ты всё-таки не веришь мне? До чего ж ты упряма! Ладно, мы с Серёжей поедем домой. Иначе мы с тобой рассоримся, а я этого совсем не желаю. Да и родители уже волнуются.
Глава 11
В круговерти новых знакомств, походов по магазинам и бесконечных примерок неделя пронеслась незаметно. Мария Сергеевна с дочерью, побывав с визитом у Илинских, вернулись домой.
Аня, на ходу вынимая шпильки, придерживающие шляпку, заглянула в библиотеку.
- Серж, отчего ты не поехал с нами к Илинским? У них роскошные апартаменты в доходном доме на Вознесенском проспекте. Мама сказала, что в комнатах изысканная отделка и элегантная мебель. Представь, в том доме теперь пять этажей. В этом году надстроили два верхних, но они ничуть не портят внешнего вида. Серёжа, тебе не интересно? Ниночка спрашивала о тебе.
- Меня это уже не волнует. Твоя подруга теперь увлечена совсем другим мужчиной. Я видел их вместе. Она смотрела на него влюблёнными глазами. Это всё объясняет.
- Ты побоялся соперничества? – поддразнила Анечка брата, глаза которого тут же превратились в льдинки и сверкнули яростью. – Ну и глупо, братец. Не думаю, что кто-либо может сравниться с тобой - девушка окинула рослую фигуру Сергея и его точёный профиль обожающим взглядом.
- А мне не надо, чтобы меня сравнивали с кем-то другим. Я хочу быть для любимой женщины единственным, чтобы у неё даже мысли не возникало флиртовать с кем-то ещё.
- Странно ты рассуждаешь. Для того, чтобы понять, что ты лучший, Нине надо пообщаться и с другими поклонниками тоже. В этом нет ничего предосудительного.
- Перебирать? Серьёзно? Аннет, ты что же, станешь перебирать кавалеров? Это ни в какие ворота не лезет! Так ведут себя только легкомысленные, пустоголовые особы. Не ожидал, что моя собственная сестра тоже станет такой. А скажи-ка мне, Анюта, тебе не будет стыдно перед теми поклонниками, которых ты отсеешь через сито своих предпочтений и выставишь за порог, как куль с мусором? У них ведь будут чувства к тебе, ты разобьёшь сердца этим мужчинам.
- Я как-то не думала об этом, - сконфуженно произнесла Аня, мысли которой тотчас перенеслись на мужчину, со смиренной покорностью ожидавшему её решения.
- А напрасно. Ты подумай, сестрёнка. Крепко подумай.
***
Катя и её бабушка, графиня Протасова, заехали в Пассаж пройтись по магазинам. Никакую конкретную цель дамы не преследовали. Елене Николаевне вдруг захотелось сделать приятное любимой внучке, и она предоставила той возможность самостоятельно выбрать себе подарок к началу бального сезона. После долгих раздумий и сомнений было куплено складное серебряное зеркальце, украшенное россыпью мелких жемчужин. Изрядно утомившись, дамы решили перекусить в кофейне, а потом заглянуть в мелочные лавки на Малой Морской. Дамы уже направлялись к выходу, когда Катя увидела Ника. Сердце радостно подпрыгнуло и тотчас ухнуло вниз: Волоцкий увлечённо беседовал с беззаботно щебетавшей барышней. Поравнявшись с Протасовыми, молодой человек скользнул по лицу Кати безучастным взглядом, будто она была невидимкой, и отвернулся к своей спутнице, влюблённо глядевшей на него. Катя застыла на месте, не в силах вымолвить ни слова. Мысли, обгоняя друг друга, лихорадочно вертелись в голове. «Ник сделал вид, что не узнал меня! Мы были лицом к лицу, а он вот так запросто прошёл мимо, не удостоив даже кратким приветствием. Вот она, цена его клятвам и его любви! Как же можно быть таким лицемерным? Он никогда, никогда не любил, лишь развлекался от скуки. И, должно быть, смеялся над моей доверчивой наивностью. Боже, как же это гадко! Гадко и больно!»
- Катюша, тебе дурно? – взволнованный взгляд бабушкиных глаз скользнул по бледному, застывшему лицу внучки. – На-ка вот нашатырь, возьми флакончик. Сейчас выйдем на воздух и полегчает.