- Я немного устала. Не хочу больше ходить по магазинам. Голова разболелась. Бабулечка, давайте поскорее вернёмся домой. Выпьем чаю у нас, не пойдём в кофейню.
- Ты ничего не хочешь мне рассказать? Это был твой знакомый?
- О чём вы?
- Не юли, Катерина. Я старая, но не слепая и из ума ещё не выжила.
- Нет, мне просто показалось издали. Я обозналась.
***
Едва добравшись до своей комнаты, Катя бросилась в постель. Девушка лежала ничком, уткнувшись головой в подушку и сотрясаясь всем телом от горьких рыданий, которые никак не могла сдержать. Когда поток слёз иссяк, Катя немного успокоилась, поднялась с кровати, придвинула стул к секретеру, положила перед собой лист бумаги. Она решила написать Нику и всё прояснить. Вполне могло статься, что та девушка была его родственницей. Катюша уже корила себя за то, что не расспросила Ника при встрече. Дедуля ни за что не одобрил бы её малодушия. Он всегда учил, что надо действовать прямо и решительно. Катя обмакнула перо в чернила, но так ничего и не написала на листе. В голову пришла мысль, что она не знает, куда теперь посылать письма. На московский адрес писать было бесполезно, коль Ник приехал в столицу, а его петербургского она не знала.
Катя снова впала в уныние. Кто-же отправлял ей те письма из Москвы, если Ник в столице уже по меньшей мере неделю? Получается, он написал заранее и просил кого-то из товарищей отправлять. Зачем ему нужны эти уверения в неизменности чувств, если даже случайной встрече был не рад? Ник попросту водил её за нос. Напрасно она усомнилась в словах Ани. Почему же он так странно повёл себя? Неужели стыдится знакомства с ними? У Катя не было ответа ни на один из мучивших её вопросов.
***
Девушка, укутавшись в шаль, с тоской глядела на застывшее октябрьское солнце, такое же тусклое и холодное, как её истерзанное болью и тоской сердце. Как же он мог вот так, шутя, разбить все их мечты? Крупные горошины слёз снова покатились по щекам. За спиной скрипнула дверь. Катя судорожно вздохнула, наспех вытерла мокрые щёки платком.
- Катюша, ну сколько же можно? Ты рвёшь сердце не только себе, но и нам с матерью. Её хотя бы побереги.
- Всё, папенька, всё. Я не буду больше плакать. Я забуду его, словно и не было этого подлого человека никогда в моей жизни, - девушка шмыгнула носом и снова вытерла слёзы. - Лучше бы мы не встречались никогда! Забуду, вычеркну из памяти. Навсегда вычеркну!
- Невозможно, Кать, забыть того, к кому душой прикасался. Если забудешь, значит и не любила по-настоящему, значит показалось, придумалось то, чего и не было в действительности. А коль не любила, то и страдать не о чем, - Дмитрий Алексеевич встал рядом в задумчивости опустил глаза.
- А как же жить с этим, папенька? Это мука мученическая, страдать от неразделённой любви. Я любила его как-то неумело, безоглядно. Это же было в первый раз. Понимаете? Я не смогла распознать, разглядеть его суть. Я обманулась. Умом понимаю, но почему же сердце никак не желает его отпустить?
- Боль пройдёт, притупится, а любовь в душе останется, никуда не денется. Ты не гони её оттуда, она ведь никому не мешает. А тебе она будет светить солнечным лучиком, помогать в трудную минуту, - Дмитрий Алексеевич достал чистый платок и протянул дочери. – Сама или как в детстве, мне прикажешь нос тебе вытирать?
- Сама, - сквозь слёзы улыбнулась Катя и прижалась к груди отца – такой широкой, крепкой, надёжной. Девушка вдыхала его родной запах и горькие мысли отступали прочь, даря желанный покой истерзанной душе.
- Кать, я вот что тебе скажу. Ты гордой будь, женщине иначе нельзя. Ты любовь не выпрашивай, не унижайся. Пойми, моя хорошая, что если любви у него нет, то он не сможет её дать тебе, как ни проси. Ему нечего дать тебе, потому что нет в его сердце любви, ему её попросту негде взять.
- Папенька, куда девается любовь? Она ведь была ещё недавно. Была …
- Не знаю я, Катюш. Я не знаю ответа на этот вопрос.
Мысли Кати метались, как залетевшая в комнату птичка. Только что она ненавидела Ника и была полна решимости вырвать из сердца чувство к нему с корнем, а через несколько минут, зацепившись случайной мыслью за воспоминание о Висбадене, она уже не могла совладать с острым желанием увидеть Ника. Катя мучила себя, перечитывая письма Волоцкого, такие тёплые и душевные. И тогда она уже была готова простить ему всё на свете. А потом всё повторялось сначала. Вспоминалась красивая девушка, смотревшая на Волоцкого влюблёнными глазами, и в сердце Кати вспыхивали жгучая ревность к сопернице и ненависть к обидчику.