– Но, может быть, Данило укокошил кто-то, кто решил посчитаться с ним за шпионаж? – задумчиво пробормотал Опалинский.
– Может быть, это были его соотечественники из Понтеведро, – присоединился к товарищу Популеску, – они сущие дьяволы, даже не сравнить с румынами.
– Кроме того, он отнюдь не первый студент, который должен был в это поверить.
И они тут же принялись забрасывать друг друга воспоминаниями о печальных случаях, во время которых студенты по различным причинам умирали насильственной смертью: кто на дуэли, кто будучи пойманным на месте кражи, кто из-за контрабанды etc.
– И все они были из полу-Азии, – прошептал мне со значительным видом Симонис, словно желая подчеркнуть особую склонность тех народов к грубому образу жизни.
– Может быть, туркам совсем нечего скрывать, – наконец отважился сказать Опалинский.
– На самом деле я не могу себе даже представить, что ага произнес эту фразу публично, если за ней что-то кроется, – заметил Популеску.
– Может быть, они хотели передать кому-то зашифрованное послание и были уверены, что это не вызовет подозрений, – предположил Коломан.
– Мне кажется это не особенно умным, – ответил Популеску.
– Ну, это же турки… – рассмеялся Симонис.
Услышав это замечание, рассмеялись и остальные. Я едва не рассказал им, что наблюдал за тем, как дервиш аги проводил жуткий ритуал, что даже Клоридия заметила, что он что-то скрывает, чтобы получить чью-то голову, что именно в этом кроется причина того, что мы исследуем историю о Золотом яблоке. Ведь все, кто присутствовали на аудиенции аги, абсолютно ничего не заподозрили и расценили предложение «Soli soli soli ad pomum venimus aureum» как объявление о своих мирных намерениях.
Я предположил, что оптимизм молодых людей кроется в вознаграждении, которое я им предложил. Однако теперь Данило мертв, игра стала опасной, и, вероятнее всего, будет правильным рассказать им правду. Симонис, угадав мои мысли, взглядом попросил меня молчать. И я снова трусливо смолчал.
Когда о печальной кончине товарища было все сказано, студенты заговорили о Золотом яблоке.
Популеску рассказал нам, что в одной кофейне познакомился с красивой брюнеткой-официанткой. Сначала он просто раскидывал сети, однако затем ему пришло в голову задать ей пару вопросов о Золотом яблоке, потому что владелец кафе, ее работодатель, был родом с Востока.
– Знакомство с дамой в кофейне? – удивился я. – А я думал, что вы, студенты, ищете в библиотеках и архивах!
Теперь друзьям Симониса пришлось объяснить мне, что из книг ничего полезного не узнаешь, кроме информации о державных символах и сферах, отдаленных родственниках Золотого яблока.
– Державный символ, – пояснил Опалинский, который был очень образованным молодым человеком, – состоит, как всем вам известно, из земного шара, из которого торчит крест Христов. Архангел Михаил держит в одной руке яблоко, а другой поднимает крест, словно меч, и повергает Люцифера, восставшего против Всевышнего и запятнавшего себя завистью, высокомерием и тщеславием, в ад. Не случайно имя «Михаил» на еврейском означает «равный, подобный Богу». Поэтому это стало державным символом императорских инсигний и передается императору Священной Римской империи во время коронации как знак того, что Бог выбрал его, чтобы он правил христианским светом и защищал его ото зла. Державный символ происходит от сферы, изображения неба, окружающего земной шар. Сфера тоже представляет собой символ власти: у греков и римлян ее соотносили с Юпитером, верховным богом.
– Что за чушь ты несешь! – возмутился Популеску. – Какой еще земной шар! Каждый ведь знает: в древности верили, что земля представляет собой диск!
– Ну вот, пожалуйста. Конечно же, тебе обязательно нужно напомнить, какой ты невежа, – попрекнул его Коломан Супан. – Так говорят, чтобы мы казались умнее и развитее, чем люди в древности. А ты попался на эту удочку.
– Правильно, Коломан, – похвалил Опалинский, – греки и римляне точно знали, что земля круглая, достаточно вспомнить Парменида и миф об Атласе, который держал небо на своих плечах. И в Средние века все это тоже знали. Разве святой Августин не говорил, что земля – это moles globosa, то есть шар? Кроме Козьмы Индикоплевста и Севериана Габальского только Латтанцио рассказывал всем, что земля плоская, но в его время ему уже никто не верил. Позднее, к сожалению, некоторые кафедральные ослы наткнулись на фантазии Латтанцио и провозгласили их самым передовым учением Средневековья.