– Проклятье, – прошипел Популеску. Дыхание наше образовывало облачка в ночном морозном воздухе.
– Что теперь?
– Киприан живет далеко отсюда, в предместьях Вены, – ответил он. – До восхода солнца он домой не попадет. Вероятнее всего, он ищет место, где может спрятаться. Я знаю, что он часто проводит время в заведении неподалеку, там он подрабатывает сутенером. Но он не подозревает, что я знаю об этом, мне сказала одна из его девок. Младшекурсник, проклятье, чего ты еще ждешь? Немедленно двигай свою телегу!
Это заведение выглядело совершенно иначе. Мы находились на благородном Новом рынке. Посреди площади в полутьме виднелся монумент в честь Иосифа I, победителя Ландау. Свет из окон второго и третьего этажей большого роскошного бального зала падал на улицу. Рядом со входом на стене дома был нарисован турок в тюрбане высотой в человеческий рост, в одной руке державший чашку ароматного кофе, а другой приглашая войти – кофейни были очень популярны в Вене. На улице стояли элегантные экипажи, владельцы которых, аристократы или высшие чиновники, как раз развлекались в заведении за очень большие деньги.
– Это «Мельгрубе», самое приличное место для ночных развлечений, – сказал Популеску. – Здесь самые лучшие столы для бильярда, самые прожженные картежники, самая лучшая музыка и самые лучшие проститутки города. В это время здесь еще пьют и танцуют, несмотря на запрет. Чем лучше идут дела заведения, тем больше нарушений законов терпят: у них ведь больше денег, чтобы подкупить судей.
С верхнего этажа доносились звуки оркестра, который заглушали смех и шум танцующих. Как раз закончилось какое-то произведение с тактом в три четверти, после чего последовал шквал аплодисментов.
– Вы слышали? – проворчал Популеску. – Вот уже некоторое время людям не достаточно танцевать лендлер или лангаус. Все чаще они требуют этот странный танец, о котором никто точно не может сказать, откуда он взялся, вальс или как-то так. При этом врачи говорят, что он слишком быстрый и безнравственный, может привести к перегреву и болезни и даже к ранней смерти. Готов спорить, что через пару лет о нем никто и не вспомнит.
Популеску отправился на поиски Киприана и на этот pal вернулся с ликующим выражением лица.
– Я нашел его. Его берегут для нас.
Через небольшую дверь, выходившую на улицу, он повел нас по крошечной лестнице вниз, в подвал заведения. Маленькая комната, полная бочонков с вином и пивом, освещалась слабым светом. Здесь мы обнаружили одноглазого мальчишку сидящим за столом. Его охранял мужчина с большим животом с тупыми, наполовину закрытыми глазами. Этот парень был еще сильнее, чем Гельмут, охранявший вход в Дом травли. Его руки были толщиной с мои лодыжки.
– Он помогает мне выбивать платежи из клиентов, – пояснил Популеску и с заговорщической улыбкой указал на находившегося в комнате мужчину, наливая себе в кружку пива из одного из бочонков.
Киприан казался скорее разъяренным, чем испуганным и смотрел на нас, словно пойманный в клетку зверь. Он тут же обрушил на Популеску шквал ругани, на которую тот живо ответил ему на том же языке.
– Он заявляет, что не хочет говорить и ничего не помнит, – пояснил Популеску и выпил пива. – Сначала он пообещал помочь мне. Теперь вдруг говорит, что эти вещи священны для турок и нельзя задавать слишком много вопросов, иначе Бог может разозлиться и наказать. Но я дал ему понять, что нужно держать свои обещания. Иначе придется вмешаться Клаусу, – и он указал на берсерка за спиной Киприана.
– По отношению к своим собственным соотечественникам, – прошептал мне на ухо Симонис, – эти люди из полу-Азии особенно жестоки.
Киприан в знак презрения сплюнул на пол. Популеску подал знак Клаусу, после чего великан отвесил Киприану такой удар по левой щеке, что мальчик зашатался на стуле.
– Иди к черту! – крикнул он по-немецки.
– Не волнуйся, Драгомир, сохраняй спокойствие, – пробормотал Популеску себе под нос. – Клаус, еще раз! – приказал он затем.
Теперь последовали три оплеухи тыльной стороной ладони. От первой жертва снова содрогнулась, вторая вывела мальчишку из равновесия, а от третьей он упал со стула. Клаус бил просто, но действенно. Киприан не сдавался.
– Вы лучше погуляйте немного, – сказал Популеску. – Нам придется применить более суровые меры.
Я потрясенно взглянул на Симониса, который, кивнув головой, посоветовал мне последовать совету Драгомира. Мы сели в углу. Несколько мгновений спустя послышались первые крики, за которыми последовала отрыжка Популеску. Очевидно, он собирался опрокинуть в горло следующую кружку.