Сын благочестивого Максимилиана сначала дарит Девусу свое расположение, затем прогоняет его прочь, поскольку папский нунций чует черную магию. У него остается Англичанин, худший из двоих, который проводит время в кутежах, злоупотреблениях властью и попойках и покупает дом рядом с неким доктором Фаустом, экспертом черных искусств (черной магии и книгопечатания). Говорят, что он летал над Прагой на лошади с драконьими крыльями, а затем отправился из своей деревни Кутна Гора (по-немецки Гутенберг) в Германию, чтобы изобрести книгопечатание. Англичанин вспыльчив, он убивает дворянина на дуэли. Рудольф воспользовался этим, чтобы запереть его в башне, поскольку на1 деется посредством сурового содержания под стражей выпытали у него тайну философского камня. Англичанин пытается бежать, падает в крепостной ров и ломает ногу, которую ему заменяют на деревянную. Так из Безухого он превращается в Деревянную Ногу, доверчивые люди полностью возмещают ему убытки. Для Рудольфа он уже не желанен, но он по-прежнему верит, что Англичанин является кладезем неоценимых тайн, а потому любит и ненавидит его одновременно. Снова заточенный в темницу, Англичанин опять пытается бежать, ломает вторую ногу и погибает.
В Праге, этом дьявольском городе, целиком и полностью воплотились планы мести Илзунга и его сподвижников: Рудольф стал жертвой галлюцинаций и приступов ярости, повсюду ему чудятся заговоры и покушения, более того, он сам неоднократно ищет смерти. Что еще хуже, его безумие переживет его: его внебрачный сын, кровожадный Дон Юлий, который, будучи одержим охотой, постоянно окружает себя сворами собак – сам настоящий зверь среди зверей, который часто бывал пьян и от которого часто воняло шкурами, ведь он предпочитал дубить лично, перейдет от страсти к охоте к страсти к мучению животных, а затем начнет пытать мужчин и женщин. Во время безумной ночи любви и убийств он убил беззащитных дочерей банщика в одной деревне, где жил в уединении, и изрубил их на куски. Его объявят безумным и запрут. Он умер, а вероятнее всего, был убит в замке Крумау.
Я молчал, потрясенный этой ужасной историей. До сих пор я ловил каждое слово Симониса, теперь же посмотрел на бесконечные сады Места Без Имени.
– Как вы наверняка хорошо себе представляете, господин мастер, – заключил Симонис, – вместе с Максимилианом погиб не только дух его сына, но и Нойгебау. С тех пор никто больше не работал в этих садах, на этой вилле, в зверинце. Однако без ухода растения гибнут, стены рушатся, животных больше не покупают. Сколько еще это может продолжаться? Иосиф – первый император, у которого возникло желание спасти это место. Да поможет ему Господь.
Из большого входного зала мы пошли в комнату слева. Здесь тоже были голые стены, огромные окна, открывавшие вид на небо, а высокие потолки, казалось, пытались напомнить посетителям о великолепии Места Без Имени и о его незавершенной прелести, все еще ждавшей избавления.
Пока мы осматривали стены в поисках дымоходов, у меня не шла из головы дата: 5 сентября, день, с которого Максимилиан начал приближаться к смерти. По дороге на собрание студентов Коломан Супан рассказывал нам, что именно в этот день, во время великой осады Вены турками в 1683 году, один предатель из города открыл османам, что силы венцев на исходе и они сдадутся. Однако этот день всплывал и в моих воспоминаниях о приключениях с Атто, имевших место двадцать восемь лет назад: 5 сентября 1661 года Николя Фуке, министр финансов Франции и друг Атто Мелани, был арестован, и судьбаего трагически завершилась в Риме, в гостинице, где я в то время работал и познакомился с Атто. День ареста Фуке был также днем рождения «короля-солнце»: величайший и могущественнейший правитель Европы родился 5 сентября. И, наконец, смерть Сулеймана: снова 5 сентября.
Эта дата, пятый день девятого месяца в году, казалось, была подобна повторяющемуся судьбоносному бою часов не только в истории Европы, но и в моей собственной жизни. «Король-солнце», император Максимилиан и султан Сулейман, Фуке, Вена, Рим, Париж: мне чудилось, будто эти имена и названия водят хоровод вокруг меня, крошечного ничто в театре человеческих судеб, словно моя судьба таинственным образом связана с ними. Или это были всего лишь выдумки бедного трубочиста?