– Ну что, как все прошло? – спросил по-итальянски первый голос, который я узнал сразу же.
– Как вы, наверное, догадываетесь, эфенди, это было нелегко, – ответил второй с ярко выраженным иностранным акцентом. – Однако в конце концов у нас получилось. Увидев вашу деньги, они уступили.
– И сколько это стоило?
– Все, что вы мне дали.
– Простите?
– Они продали сердце своего господина. Это имеет свою цену, эфенди.
Говоривший был одет по-армянски, в классическом тюрбане и плаще. А его собеседником был Атто Мелани. Клоридии с ним не было.
Аббат стоял, опираясь на палку, в нише дома на темной улице. Я видел, как он взял из рук армянина небольшой ящик, открыл и тщательно ощупал его содержимое. Затем Атто передал ему мешочек.
– Вот твоя награда. Прощай! – сказал он и поспешно пошел по направлению к монастырю.
– Благослови вас Бог, эфенди, – ответил второй, непрестанно кланяясь аббатовой спине, впрочем, предварительно проверив мешочек.
Атто медленно шел к монастырю, держась вплотную к стенам и стуча перед собой палкой. А он смел, этот аббат Мелани, подумал я, слепой отважился выйти вечером на улицу, должно быть, сделка с тем армянином была очень важной!
Сердце господина: не нужно было быть гением, чтобы понять, что было предметом темной сделки и кому принадлежало это сердце! Достаточно было сложить два и два. Атто Мелани не только прибыл в Вену почти одновременно с загадочным турецким посольством, тогда, когда заболел император. Теперь я его застал за тайной встречей с армянином, то есть подданным Блистательной Порты! Ничего не стоило предположить, что он был из числа свиты аги, может быть, охранник этого дервиша Кицебера, который охотился за головой императора. Чудесные метафоры у этих восточных людей для своих чудовищных поступков! Если убрать прочь поэтические арабески, то намерения предельно ясны: его императорское величество должны были убрать с дороги.
Этот сумасшедший кастрат, возмущался я, приведет меня на виселицу! И слабоумного Угонио в придачу. Мне нужно было немедленно пойти к Клоридии и рассказать ей о том, что я только что слышал. Она должна была отказаться от своей новой работы на аббата.
Придя домой, я увидел, что моя жена возвратилась прежде нас с сыном.
– Ну что ж! – приветствовал нас Оллендорф, когда я открыл дверь дома.
Этим вечером был назначен урок немецкого языка, и Клоридия уже начала заниматься.
При виде нас ее лицо озарила улыбка. Она попросила Оллендорфа продолжать занятие с нашим малышом и повела меня в соседнюю комнату.
– Если б ты только знал, какие у меня новости! – сияя, воскликнула она, закрывая за собой дверь.
Она подробно рассказала мне о своей новой работе у аббата Мелани.
– Ты только представь себе, таким образом мы сможем чаще бывать вместе!
Я с трудом улыбнулся. Внезапно все мое мужество улетучилось. Бедная Клоридия! Каждый раз, когда в моей жизни появлялся Мелани, из-за его проделок и махинаций я совершенно забывал о жене. Теперь же, когда ее услуги были нужны аббату, я должен был просить ее держаться от него подальше. Однако при мысли о том, что мне придется выносить общество старого шпиона, если я захочу побыть с женой, мне стало дурно.
– Сокровище мое, к сожалению, это невозможно, – начал я, обнимая ее.
– Что невозможно? – спросила она со строгой ноткой в голосе.
Она еще не знала обо всей серьезности положения, и я испортил ей настроение. Поэтому мне пришлось начать издалека, Я рассказал о подозрении, которое у меня возникло по отношению к Атто в связи с болезнью императора, об обвинениях, которые я в гневе бросил ему в лицо, и о последовавшем за этим его недомогании. Закончил я разговором, свидетелем которой только что стал.
– Поэтому, любимая моя, ты не должна связываться с аббатом Мелани. Завтра ты скажешь ему, что не сможешь работав на него, – произнес я. – Тебе следовало спросить меня, прежде чем принимать его предложение: ты ведь знала о том, что еж внезапное прибытие в Вену вызывает у меня подозрения.
– Это все? – удивленно спросила она. – То, что ты мне только что сказал, наоборот, является существенным поводом длятого, чтобы не отходить от него ни на шаг и не спускать с него глаз.
– Но мы можем оказаться втянуты… И, кроме того, – несколько нетерпеливо добавил я, – разве все эти годы ты не упрекала меня, что я ввязываюсь из-за Атто в опасные ситуации Теперь, когда пришла твоя очередь, ты, похоже, совершен! не принимаешь в расчет опасности.