Я никогда не узнаю, как попал на корабль, потому что паника и память несовместимы. Однако мне кажется, что с того момента, когда слон и его животная свита вломились на площадку, и до тех пор, когда я, с обезьяньей ловкостью и больным горлом взобрался на борт Летающего корабля, я кричал без умолку. Настолько силен был мой ужас, что только увидев, как Симонис и аббат тоже пытаются попасть на корабль, я снова немного пришел в себя.
Совсем рядом медведь разорвал нечто похожее на крупного фазана, сразу после этого на него кинулись два льва, отпугнули медведя угрожающим ревом и набросились на добычу.
– Я здесь! – крикнул я, обращаясь к своему помощнику.
Пытаясь взобраться на корабль, Атто упал, и теперь Симонису приходилось помогать ему встать, чтобы подняться на борт. Конечно, животные могли последовать за нами и на корабль, однако это было лучше, чем ничего.
Тем временем запах крови убитых медведем и львами животных, должно быть, ударил в голову остальным: повсюду разгорались сражения между агрессивными хищниками. Как раз в этот миг смутное нечто, состоящее из голов, клыков, когтей и сопящих ноздрей, разорвало живот и пах несчастному быку, который рухнул на задние ноги и поднял глаза к небу на последнем вздохе своей битвы со смертью.
С огромным трудом мы с Симонисом медленно подняли аббата на корабль. Я видел, как бледные губы Атто шевелятся в безмолвной молитве – в нескольких шагах от нас на него зло рычала львица, которую слон только что загнал в угол в своей безумной гонке вокруг Летающего корабля.
Нам почти удалось затащить аббата на крыло, когда я почувствовал сильный, жестокий удар по голове, а затем тысячу уколов, которые вонзились мне в кожу на шее и висках. Небольшое облако обезумевших птиц обрушилось на нас, и молодая хищная птица долбила мою голову. Я вынужден был отпустить Атто, чтобы защититься. В то время как я, прикрыв глаза, словно безумец, отмахивался от птиц, опасаясь ослепнуть, мне показалось, что вокруг меня летают коршун, несколько попугаев и другие пернатые неизвестных видов.
А львица тем временем подбиралась все ближе, рыча и скаля зубы.
Внезапно корабль содрогнулся, словно его толкнула невидимая волна, и начал раскачиваться. Слон покончил со своей дурацкой беготней и теперь принялся ритмично стучать хоботом по другому крылу. Рядом с ним львица, быть может, та же самая, что смотрела на меня, прежде чем я бросился к Летающему кораблю, похоже, собиралась запрыгнуть на корабль, и только его постоянное раскачивание заставляло ее колебаться.
Наконец неумолкающие птицы оставили меня в покое. Я провел руками по голове и с удивлением уставился на собственные ладони: они были ярко-красными. Из огромного множества маленьких ранок, которые нанесли мне птицы, выступила кровь, покрывая всю голову и заливая лоб. Нам все же удалось поднять на крыло корабля бледного как смерть, дрожащего всем телом аббата Мелани, но тут он снова едва не потерял равновесие и не рухнул вниз. Потому что корабль раскачивался настолько сильно, что мы с трудом держались на ногах, когда пытались перебраться через парапет во внутреннее пространство корабля.
– Слон… – прохрипел я, указывая Симонису на огромное чудище, пытаясь объяснить ему, почему корабль так сильно качается.
Между тем на гиганта тоже напали птицы, и он перестал раскачивать корабль, а вместо этого вновь принялся безумно бегать по кругу, отгоняя птиц от глаз хоботом и распугивая своими громкими криками львов, пантер и рысей. Озадаченная этим демоническим зрелищем, львица отбросила свое намерение атаковать нас и предпочла присоединиться к группе себе подобных, которые разрывали быка. Но на корабле уже появился гость: пантера.
– Господь всемогущий, защити нас, – дрожа, бормотал аббат Мелани.
Бестия запрыгнула на противоположное крыло и стала приближаться к нам маленькими шагами.
Не оставалось времени на то, чтобы взвешивать все за и против. Симонис выхватил из недр корабля единственное оружие, которое у нас было: метлу трубочиста.
– Я забыл ее в прошлый раз, господин мастер.
Тем временем хорошо организованная группа плотоядных завершила свою смертоносную работу над быком, который уже лежал в луже крови и внутренностей. Неподалеку от него два вола устроили зрелищную борьбу со львом, вспоров ему брюхо рогами; у катающейся по земле хищной кошки из живота вывалились кишки, и она с отчаянным ревом слабыми ударами лап тщетно пыталась отмахнуться от мучителей. Вокруг не было ничего, кроме ужаса, крови и безумия. Немногим зверям уда лось бежать с площадки через обе двери, но большая часть, похоже, была захвачена царившим на арене сумасшествием.