– Таково право короны, во Франции оно называется aubaine, и поэтому большинство иностранцев выписывает своих родственников к себе, чтобы они приняли гражданство.
В действительности это был не первый племянник, которого принимал аббат Мелани.
– Три года назад я потерял своего племянника Леопольдо. У него были светлые волосы, и вообще он был красив. Я был безутешен, когда он умер в возрасте всего тридцати четырех лет. Он умер после более чем двадцати дней постоянной температуры и головных болей с поносами. Господь Бог, в милосердии своем, хотел, чтобы он вовремя принял все таинства, и он умер как святой, и это единственное утешение, которое мне остается. Он стал таким старательным молодым человеком, с ангельскими манерами, все, кто был с ним знаком, любили и ценили его. В то время, когда он лежал больным, я и сам заболел, но Господь милосердный пощадил меня, чтобы плоды моих стараний не пропали втуне.
Тут Атто сделал трогательную паузу, при этом навострив уши, чтобы услышать, идет ли еще дождь. Дождь шел. Бросив на Симониса, который и бровью не повел, полный отчаяния взгляд, Мелани снова заговорил.
Благодаря зависти между родственниками, рассказывал он, он смог, когда настали холода, отправить Доменико домой. Но когда его племянник вернулся, он воспользовался этим, чтобы просить его сопровождать себя в Вену в качестве секретаря.
– Я хотел, по крайней мере, возместить себе часть того, чего лишили меня родственники. Но теперь Доменико заболел. Как только мы уедем из Вены, я тот же час отправлю его обратно в Пистойю, вместе с мортаделлой.
– Мортаделлой? – удивленно спросил я.
– Прежде чем отправиться в путешествие в Вену, я попросил племянников прислать мне засахаренных апельсинов, а также две мортаделлы, которые делают в Пистойе. Они должны были положить их в винные ящики, которыми оказывает мне почтение его королевское высочество, великий герцог. Я хотел съесть их на завтрак, а поскольку мне все равно приходилось совершать путешествие в паланкине, я мог взять с собой и пару бутылок вина. Но эти скупердяи послали мне совершенно несъедобную мортаделлу, жесткую и слишком перченую, а засахаренных апельсинов вообще не было!
Требовать – вот и все, что могут эти племянники, метал громы и молнии Мелани, уже не напоминавший дрожащего старика с Летающего корабля. Если бы не он, они по-прежнему были бы бедными внучатыми племянниками звонаря, а не потомками венецианских дворян, пояснил он, чтобы подчеркнуть, что в ранг дворянина его возвела республика Венеция.
– Это мне благодаря геральдическим исследованиям удалось узнать, что Макиавелли в своей истории республики упоминает место Рокка дель Мелано. Там правил некий Бьяджо дель Мелано, и именно от него происходит наша фамилия, которой теперь так гордятся эти ничтожества!
Тем временем дождь постепенно стихал. Симонис ощупал свою одежду, и хотя все было еще влажным, он принялся одеваться под преисполненным надежды взглядом Мелани.
– Прежде чем претендовать на место капитана, нужно научиться выполнять обязанности заместителя! Вот что я написал им в своем письме. Они должны научиться справляться сами, как это сделал я, зарабатывать хлеб насущный в поте лица, – пафосно произнес он, совершенно забывая о том, что удача улыбнулась ему после не очень желанного события: кастрации.
Однако в последнее время, заключил аббат, стало практически невозможно уклоняться от беспрестанных требований этих гиен.
– И я, чтобы помешать выпить себя до дна, вынужден был сделать вид, что ослеп, больше не могу служить его величеству и поэтому живу в весьма стесненных обстоятельствах. Должен сказать, что постепенно я начал находить удовольствие в этом: слепота избавляет меня от кучи неприятностей, в том числе и с великим герцогом.
– С великим герцогом? – удивился я.
– Да, во Франции у него есть несколько абсолютно бесталанных подопечных, они не годятся ни в солдаты, ни в придворные, и поскольку им недостает приличного руководства, действуют они неразумно. Поэтому он хочет, чтобы я, раз уж нахожусь там, дал им взаймы. А кто может гарантировать мне, что я когда-либо увижу эти деньги снова? Тем более когда во всей Европе война и повсюду шатаются бандиты и пираты? Что мне делать с воспитанниками великого герцога? Такие создания, по моему мнению, годятся только на то, чтобы быть монахами, при условии, что никогда не будут претендовать на места певчих, а всегда будут заниматься столами или постелями.