– А-а, покойник! – вдруг сказал крестьянин. – Сегодня его нашли в лесу.
– Ах, вот как? И где же? – спросил я.
– У Двух пвешнных.
От удивления у меня захватило дух. Крестьянин заметил это.
– Ваша м'л'сть не знает, где эт'? Сраз' за Сальманнсдорф.
Ссадив своего пассажира на перекрестке, мы не долго раздумывали. Еще раз попросив его объяснить, что это за поляна такая в северной части Венского леса – Двое повешенных, мы узнали, что она так называется, потому что когда-то там нашли два качающихся на веревках трупа, вероятно, грабителей.
Мы добрались до этого места после почти двух часов дороги, сначала в коляске, а потом пешком, окруженные милыми пейзажами Сальманнсдорфа. Мы достигли цели, следуя за любопытными, бродившими по лесу. Впрочем, объезд сильно удлинил дорогу: сначала мы отвезли Атто, слишком уставшего для дальнейших приключений, в монастырь Химмельпфорте. По возвращении я собирался рассказать ему, что узнала Клоридия во дворце Евгения.
Тело Угонио лежало лицом вверх на еще мокрой после дождя траве. Причем лицо его было не хуже, чем обычно (да этого и быть не могло). Капюшон прикрывал те немногие седые волосы, которые еще оставались у него на голове; из-под грязного плаща торчала смуглая шея и кривые, покрытые пятнами руки; его окружал неодолимый знакомый запах конюшни. Только тонкая струйка зеленоватой слизи, сбегавшая по подбородку, свидетельствовала о том, что произошло. Если бы мы не знали наверняка, то могли бы решить, что он спит.
Тем временем небо посветлело. Солнечный луч пронизал кроны деревьев и упал на корзину, которую брал с собой Угонио и которая все еще лежала рядом с ним. Из нее выглядывало несколько предметов: две маленькие стеклянные ампулы и коробка. Солнечный луч коснулся ампул, и жидкость в них вспыхнула сначала золотым, а потом рубиново-красным светом.
Мы с Симонисом проложили себе дорогу среди любопытствующих, которые непринужденно обсуждали обнаружение мертвого. Нет ничего более непохожего в Вене и Риме, чем отношения между живыми и мертвыми. В Риме все уверены, что даже разговоры о смерти приносят несчастье; а в Вене она является главным освободителем и все, что ей сопутствует (причины и обстоятельства кончины, похороны, наследство, поминки), является предметом обычных бесед. В Риме насмехаются над венцами: как, черт возьми, они могут весело говорить о таких грустных вещах? Но римляне забывают, что смерть в городе пап, в основном насильственная, хотя обсуждается меньше, но случается чаще.
Угонио жил в Риме и Вене и соединил в себе итальянские и австрийские обычаи: он умер в Венском лесу от руки итальянца. Да, я мог назвать имя убийцы, это было слишком однозначно: Al. Ursinum, как было написано в заметке Угонио, или же Alessium Ursinum, кастрат Гаэтано Орсини, исполнявший партию святого Алексия. Покойся с миром, Угонио, адью навеки, мой добрый друг; тайну, которая связывала тебя с Орсини, ты унес с собой в могилу. А также фраза, написанная архангелом Михаилом: теперь, когда мы с Атто наконец поняли, что означают слова аги, она мало помогла бы нам, хотя я с удовольствием узнал бы, какое же послание выцарапал архангел мечом на верхушке собора Святого Стефана, на том самом месте, где когда-то находилось богохульное яблоко Сулеймана Великолепного и в соответствии с пророчеством только и ждало того, чтобы вместить в себя настоящее Золотое яблоко.
Я украдкой наблюдал за лицом Симониса, которое от страха стало пепельно-серым. Снова умер один из наших, сделав клубок событий еще более запутанным. Мысленно вспоминая о тысячах убийств, ежегодно орошавших кровью Вечный город, я разглядывал безжизненное лицо Угонио и снова думал о его странной судьбе.
«Подвергаясь тысячам опасностей в Риме, – думал я про себя, – именно здесь, в Вене, ты встретил страшную смерть».
– Бдняга! – заметила пожилая пара, стоявшая неподалеку. – Непрльную трву сел!
– Дрная история. Но что пделш… – произнес другой.
Неправильная трава? Не обращая внимания на возмущенное бормотание стоявших вокруг людей (в основном пожилых, которые любили совать свой нос повсюду), я подошел к умершему. Затем взял ампулу с золотой жидкостью и осмотрел ее на свет.
– Похоже, это масло, – сказал последовавший за мной Симонис.
Я вынул из ампулы маленькую пробку, капнул немного себе на палец и попробовал. Он был прав.
Мы тут же проверили, не находится ли во второй ампуле, как можно было предположить, уксус. Так и оказалось. В корзине было полно свежесрезанных листьев салата.