– Приказы? Какие еще приказы? – удивился я.
– Ну, кто вам приказал вмешаться в дела, которые вас совершенно не касаются.
– Значит ли это, что Опалинский, я имею в виду Главари, думал, что мы не станем действовать по личной инициативе? – спросил я, раскрыв рот от изумления.
– Вот именно, – ответил богемец.
Тут Главари ошибся. Мы с Клоридией по своей собственной инициативе заинтересовались значением слов аги, и все закрутилось потому, что Симонис предложил поручить поиски своим товарищам.
– Итак, все эти преступления служили только лишь для того, чтобы занять вас, – подытожил Пеничек.
– Варварский ход, чтобы просто посмотреть, как мы будем реагировать, – потрясенно произнес я.
– Словно кошка с мышью, – подтвердил Пеничек, застонав от боли. – И последний – Коломан, тут ему невероятно повезло…
– Минуточку. Опалинский не мог убить Коломана: он был с нами в Химмельпфорте! – перебил его Симонис, лицо которого было искажено от ужаса и с трудом сдерживаемого гнева.
– Да, конечно, – сразу закивал Пеничек, запуганный своим шористом, – Опалинский, или, точнее, Главари, убил Коломана до того, как отправиться к вам в Химмельпфорте. Он прибыл в монастырь вместе со мной, потому что твердо намеревался впутать в это дело меня. Не случайно он выбросил его из окна, как поступают пражане. Как я уже говорил, ему невероятно повезло, что вы поручили мне пойти к бакалейщику. А перед этим он притворялся, что ни за что не хочет выдавать тайник Коломана. Однако с того момента, как я покинул Химмельпфорте, у меня уже не было алиби и я не мог доказать свою невиновность. Хотя мы все изучаем медицину, Главари хитрее меня: он знал, что приготовление всех ингредиентов займет много времени и что длинный перечень эссенций, которые я должен был купить, вызовет недоверие в «Красном Раке». Ах, если бы я только мог догадаться! Я сразу вернулся бы и не стал бы так долго спорить с бакалейщиком, более того – я не стал бы тратить время на размышления о глупой статуе Черкеса!
– Тогда… – пробормотал я, – значит, все горе Опалинского из-за смерти Коломана…
– В истине всегда есть что-то невероятное, знаю, – сказал Пеничек. – Этот черт – хладнокровный актер! Но однажды его настигнет кара Господня. Сердце останавливается, когда того захочет Господь.
– Поэтому Ян, или Андреас, или как, черт побери, он себя называет, поначалу не выказывал испуга перед преступлениями! – воскликнул я. – Как же, мужественный поляк!
– Главари точно знал, – добавил Пеничек, – что ваше подозрение в случае четвертого трупа обязательно падет на выживших. То есть на него или на меня. И он принял все необходимые меры. Когда же вы определили время смерти Коломана – около трех часов назад, господин шорист предположил, что он мог случайно выпасть из окна. Это непредвиденное обстоятельство сбило Главари с толку, поэтому он был вынужден сам обвинить меня. Однако подумайте: он был единственным из нас, кто все это время знал, где прячется Коломан.
– Господь Всемогущий, но почему? – озадаченно спросил я.
– Я ведь вам уже говорил: он хотел знать, кто стоит за вами. Поэтому он убил всех товарищей, которых особенно любил господин шорист. Только Христо что-то заподозрил. Он понял, что будет неосторожным говорить при всех! – Молодой богемец рассмеялся истеричным смехом, а потом вздохнул: – О Христо! Из жизни нашей ты ушел, но в наших сердцах ты остался!
Мы с Симонисом быстро переглянулись, а потом младшекурсник продолжил:
– След, который ведет к туркам, был пустой тратой времени. За Золотым яблоком совершенно ничего не кроется, это просто турецкое название Вены и ничего более!
Эти слова потрясли меня, и в то же время меня осенило. Я был прав в своих предположениях: между преступлениями и мною действительно существовала связь!
Я схватился за голову. По глупой прихоти судьбы череда преступлений началась с ошибочного решения Главари: он не хотел верить, что расследования, касавшиеся Золотого яблока, велись в моих собственных интересах; нет, он был убежден, что я выполняю чье-то поручение. Пеничек закончил:
– И наконец, был еще я. Главари выбрал меня в качестве последней жертвы, потому что я не дорог никому из вас. Вы все презираете меня, я не принадлежу к вашему обществу. Вы просто терпите меня, потому что я – несчастный младшекурсник и служу вам в качестве раба. Так что я был гораздо полезнее в качестве вероятного убийцы, чем в качестве жертвы. Если бы он со мной разделался, вы не особенно горевали бы. Наоборот, вы охотно поверили бы в мою вину, как только Главари обвинил бы меня.