Наступил вечер. Не знаю, сколько часов мы провели в свои J укрытиях. Время от времени мы слышали выстрелы из пистолета – верный признак того, что Симонис и стражники по-прежнему гоняются друг за другом по садам Нойгебау. То была позиционная война: попасть в противника, не подвергая при этом опасности свою жизнь. Симонис не мог бежать, с другой стороны, наши враги, похоже, не могли рассчитывать на подкрепление. Я спрашивал себя, как Симонису удается все еще держаться на ногах: перед тем, как я бежал из подвала, ему попали прямо в грудь, и с очень небольшого расстояния.
При каждом новом выстреле мы слышали раздраженный рев львов в черном небе над Зиммерингер Хайде. Значит, хищники Места Без Имени снова на своих местах, подумал я. Трупы, должно быть, убрали недавно. Я не боялся: пару раз я слышал разъяренные крики наших врагов. Можно было предположить, что Симонис попал в одного из них.
Мы с Атто время от времени что-то кричали друг другу, но только для того, чтобы удостовериться в присутствии друг друга. Мы были в ловушке: невооруженные, не в состоянии ввязаться в поединок (я – из-за небольшого роста, аббат – по причине преклонного возраста). В той темноте, которая окружала все, было бессмысленно пытаться бежать через стены Нойгебау. Я отважился на вылазку в основной двор, чтобы проверить, нельзя ли открыть ворота. Однако раздавшиеся рядом со мной выстрелы заставили меня снова отойти в свое укрытие. Когда я, возвращаясь на площадку, проходил мимо Летающего корабля, то услышал, как аббат Мелани шепчет «Ave Maria» и молит о помощи.
Прошло много времени, а потом что-то изменилось. Несколько выстрелов, раздавшихся прямо у меня за спиной, заставили меня вздрогнуть: поле битвы, похоже, переместилось в узкий коридор, из которого вчера вышли Мальчик, то есть слон, и другие животные. Оттуда, насколько я знал, можно было попасть к ямам, в которых жили дикие хищники.
Некоторое время я не слышал ничего. Я знал, что Атто будет терпеливо ждать на Летающем корабле, даже не шевельнувшись. Поэтому я встал и вышел с площадки. Луна была благосклонна ко мне, и, пригибаясь к земле, я подошел достаточно близко, чтобы видеть происходящее. У меня были кое-какие опасения, и они, к сожалению, подтвердились.
Бледный, словно трагичная Пульчинелла, кривясь от боли (сколько же раз они в него попали?), Симонис стоял на невысокой стене между ямами, где содержались хищники, пытаясь удержать равновесие. Он походил на циркового акробата, который вдруг понял, что выбрал слишком трудную задачу, и не знает, как извиниться перед публикой. Под его ногами справа и слева бушевала свора рычащих диких кошек. Слабый лунный свет мог обманывать, однако мне показалось, что среди кровожадных тварей в ямах я различил черную пантеру, которую Симонис победил с помощью метлы во время нашего второго полета на Летающем корабле.
Пытаясь скрыться от своих противников, мой героический подмастерье отошел за площадку и оттуда проскользнул в галерею, проходящую вдоль загонов. И вот здесь и должен был быть сыгран решающий акт. Потому что приспешники Кицебера окружили его: они стояли по одному с каждого конца галереи. Чтобы уйти от них, Симонис, словно акробат на канате, принялся балансировать на стене, которая отделяла загон для львов от клеток других животных. Он надеялся дойти до противоположной стороны.
Лунный свет только частично рассеивал темноту. Я сразу оценил ситуацию: оружия не было больше ни у кого. Теперь все решало численное преимущество, а Симонис был один. Когда он, подобно акробату, покачиваясь, шел по стене между рвами с животными, он, вероятно, надеялся, что таким образом сможет пересечь пропасть. Но оказался в тупике: в конце стены его ждал ряд железных прутьев решетки, которые должны были помешать посетителям нечаянно свалиться в ров.
Приближаться к месту развития событий оказалось очень неразумным с моей стороны: если я теперь попытаюсь уйти, то приспешники дервиша сразу же услышат меня. Я заметил, что Кицебер стоит в конце стены, на которую в приступе мужества вскарабкался Симонис. Кицебер подался вперед, словно хотел поговорить с беглецом. Я почти не видел Симониса – настолько было темно, и полагал, что он не видит меня. Но вдруг понял, что он меня заметил. И в этот самый миг заговорил дервиш.
– Остановись, – приказал он Симонису сухим, строгим голосом.
– Даже если бы я хотел, к сожалению, не могу, – иронично ответил мой подмастерье.
– Ты пропал.
– Я знаю, Кицебер.
Дервиш перевел дух, а затем сказал: