— Бессердечная.
— Жестокая.
— Не женщина, а глыба льда!
— Может она вовсе — фригидная?
Громкий смех Далеона заглушил ворох новых мерзких предположений.
Левую руку Люции прострелило болью. Она беззвучно охнула и разжала кулак, в котором всё это время сжимала коробочку, да с такой силой, что промяла пальцами крышку и оставила на обшивке борозды от ногтей.
«Фригидная значит?» — припомнила фарси, стискивая зубы до скрипа.
Внутри неё всё кипело и клокотало от гнева. Источник магии под ребрами бунтовал, вращался, грозя подкатить к горлу и вырваться с тошнотой или смертоносным заклятием.
И тогда все узнают, что она не просто «человечка», а владелица редкой и опасной магии слова, которой до неё владели лишь Духи. Она могла бы заставить их заткнуться навсегда, убить всех одним приказом.
Жестокая, бессердечная, глыба…
Фригидная...
Люц сжала коробку до жалобного хруста и бросила под ноги.
Зря она надеялась на конструктивный диалог с Далеоном.
Зря.
Если он о ней того же мнения, что и его плешивые бабенки…
— Чёрт! — шикнула Люц, и прикрыла ладонью предательски защипавшие глаза.
А как он заливал ей в уши о своём безумном влечении ещё пару месяцев назад! Как активно доказывал это страстными поцелуями и жадными ласками под сенью ивы в роковой Самайн! И где теперь это всё? Где?!
Люция фыркнула, резко повернулась на низких каблуках и зашагала прочь.
***
Тем временем Далеон пил вино и бродил осоловевшим взглядом по смазливым лицам фавориток, сотканным из гламора и морока.
Какие страхидлы скрываются под масками можно только догадываться.
Они скалили зубы в улыбках и хищно сверкали не человечьими глазами, в которых точно не было «любви» и «уважения». Только жажда наживы, статуса, короны, власти, ещё, быть может, похоть.
Сам по себе Далеон им не нужен.
Никому не нужен.
— Люция не фригидная, — сказал он им с усмешкой, но синие глаза мерцали холодно. — И не «глыба льда». Никто из вас, расфуфыренных куриц, не воспламенял во мне столько чувств и желания, сколько она. Горячая, гордая… Моя Бабочка. Я противник убийств, но её хочу удавить… и отлюбить. И снова. — Он мечтательно прикусил губу и прикрыл веки, отдаваясь фантазии. — Так бы и завалил её, строгую и надменную, на красном ковре на ступенях к трону и взял это сочное тело с налётом загара. Порвал одежду, впился зубами в шею, расцарапал нежную кожу. И полюбовался, как холод во взоре сменяется страстью, и как она горит в моих руках, обжигает и в ответ желает меня разорвать.
Фаворитки застыли с ошалевшими лицами и раскрытыми ртами. Далеон хмыкнул, отставил кубок на столик. Хищные очи засветились, и он добавил:
— Но вы не вспомните об этом. И… спасибо, что поделились сплетнями и открыли мне глаза на ваше истинное отношение к моей деснице.
Король пробормотал заклинание и щёлкнул пальцами.
Девушки застыли на миг, а в следующий — заморгали и растерянно переглянулись.
— Так о чем мы?.. — схватилась за лоб одна.
— О наших тайных желаниях, — ухмыльнулся, точно змей-искуситель, Далеон, и девчонки, зардевшись, начали наперебой рассказывать о своём личном опыте и предпочтениях.
Никакого стыда.
— Я не помешаю? — в покои заглянула Латиэль Ви-Дэлиз.
Распущенные светлые волосы скользили по плечу, ночная рубашка из кремового шёлка струилась по ладному телу и не скрывала женственных изгибов. Ходить в такой одежде зимой, по коридорам плохо отопляемого замка — смело и холодно. Даже для террина.
И это подтверждали затвердевшие вершинки её маленьких грудей.
Не дожидаясь ответа, она бедром толкнула приоткрытую створку и кошачьей походкой направилась к злачной компании. На губах лукавая улыбка, в руках — темно-синяя коробочка и бутылка зелёной феи.
Фаворитки при виде неё ощетинились, как ревнивые самки, учуявшие сильную конкурентку.
— Ах, лэра Ви-Дэлиз, — без энтузиазма отозвался Далеон и сощурился. — Что привело вас в столь поздний час?
— Прошу, Ваше Величество, обращайтесь ко мне по имени. А лучше — Лати. Ваш официоз меня обижает. А пришла я, чтоб поздравить вас! Лично, — игриво шепнула она и грациозно уселась на кушетку рядом с ним. Едва не соприкасаясь коленями.
Очень… дерзко.
— Вот, прошу вас, — она поставила на столик бутыль с напитком, а ему протянула маленькую бархатную коробочку. Далеон заметил на крышке небольшие овальные вмятинки, явно выправленные чарами, и чёрточки в форме полумесяцев.
— Это что, следы ногтей? — он скептически выгнул бровь, не спеша прикасаться к подарку. Мало-ли какая гадость из чар на него навешана? Он король и слишком многие хотели бы его смерти. Сразу после смерти десницы…
— Нет-нет! — спешно возразила сильфида. — К сожалению, упаковка пострадала в дороге и я, как могла, исправила это, но внутри всё в порядке, уверяю. Я вовсе не хотела вас обидеть! Прошу, Повелитель, не серчайте и примите мой искренний дар.
Под перекрестьем любопытных взоров девиц и умоляющего — родственницы королевы, ему пришлось сдаться и взять коробочку в руки, открыть.
На бархатной подушечке лежали серьги. Длинные, с подвесками в форме звездочек.
Далеон подцепил одну когтем и посмотрел, как тусклое пламя свечей играет на темно-синих гранях сапфира. Но внимание привлёк не камень-оберег или необычная форма, а серебристый металл. Точнее — синие отблески, характерные для близара.
Из «Голубой стали» изготавливают клинки, способные убить бессмертного. Она разрушает магию. Если представить, что магия — это пузырьки, бегущие по венам вместе с кровью, то близар, попадая в тело волшебной твари (в которой от человека только кости), эти пузырьки лопает. И чем серьёзнее ранение, тем опаснее это для жизни террина.
Раны от такого оружия заживают долго и плохо, часто остаются шрамы, и их не перекроют никакие иллюзии. Кейран вот, каким бы гордецом и силачом не был, — не смог спрятать под мороком шрам, оставленный кузеном. Далеон тоже в том не преуспел, и рубашки с открытой спиной ему лучше не носить.
А ещё… террины прокалывают близаром уши, но никогда не носят его, ведь металл ужасно жжётся, а кто в здравом уме захочет причинять себе постоянную боль?
И дарить королю серьги в такой оправе…
Далеон усмехнулся.
— Какие красивые камни! — восхитилась сильфида и очарованно посмотрела на него. — Как я и думала они идеально подойдут под цвет ваших глаз!
Неужели она не поняла, что подарила? Не заметила близар? Или претворяется?
Но зацепился Далеон за другое:
— Как вы узнали, что у меня синие глаза? — насмешливо выгнул бровь. — Мои портреты не успели отрисовать и тем более разослать по всем уголкам Терры.
— Эм-м, — она растерянно хлопнула ресничками и бойко выдала: — Мне много рассказывали о вас! Да-да! Дядя-посол и рассказывал. Он уже бывал в Ригеле, ещё при вашем батюшке, видел вас. А когда разнеслась весть о вашем воцарении, и я полюбопытствовала, кто вы и как выглядите, дядя подробно вас описал. С тех пор… — она потупилась, кокетливо стрельнула глазками. — Стыдно признаться.
— В чём же? — хмыкнул Далеон и отпил из кубка. — Заинтриговали, не томите.
Фаворитки тоже подались к сказочнице, будто собирались услышать прелюбопытную сплетню.
— Я грезила лишь о вас! — Латиэль картинно прижала руки к груди, едва прикрытой тонкой сорочкой, и томно вздохнула. — Не могла дождаться личной встречи! Напросилась в эту отчаянную поездку с дядей… Надеюсь, вы не серчаете на его предложение? Я правда очень хотела бы попасть в ваш гарем.
Далеон фыркнул и небрежно откинулся на спинку кушетки.
— А если бы я оказался уродом? — он запустил пятерню в шевелюру и окинул волнистые пряди со лба. Хищное лицо расчертили тени, сделав его ещё более опасным, острым, едва ли человеческим. В темноте засияли звериные глаза.
— Ну, что вы! — наигранно возмутилась сильфида. — Вы самый прекрасный террин на планете! Никакие рассказы не сравняться с явью. Я как увидела вас, так сразу влюбилась. С первого взгляда. Вы верите в любовь с первого взгляда?