Зашевелился и попытался обернуться, вызвав в девушке волну протеста. Люция собрала в горсть волосы на его затылке и грубо ткнула короля
мордой
лицом в подушку.
— Не рыпайся, — насмешливо приказала она, удобнее устраиваясь на крепких мужских бедрах. — Плохих котиков наказывают.
Хвост короля сбросил иллюзию невидимости и забил по перине, как безумный, выдавая страх и предвкушение хозяина. Ухмылка скользнула по губам Люции, и тонкие руки отправились в путешествие по закалённой спине.
Сначала, огладив угловатые плечи, она жадно зарылась пальцами шелковистые чёрные пряди, подалась вперёд, коснувшись вздрогнувшего Далеона грудью, и ткнулась носом в загривок, вдыхая неповторимый запах короля. Такой странный, необычный…
От него пахло нагретым на солнце мехом с едва уловимыми нотками дикой мяты.
Люц скользнула в сторону и прихватила губами мочку со злополучной сережкой из близара. Металл обжёг язык холодом, а мочка показалась очень нежной, ранимой, чувствительной. Юноша судорожно сглотнул и мелко задрожал всем телом, сжав в кулаках простынь, а Люция спустилась жаркими поцелуями ниже, по шее к острым позвонкам, чувствуя как от восторга от упоительной власти нам ним, закипает кровь и мутится разум.
— Зачем ты делаешь это? — сипло спросил Далеон, не смея повернуть головы.
— Хочу… — она задумалась. Не знала. Решила подразнить: — Хочу наказать тебя. И могу.
Она слегка отстранилась, и спина короля покрылась мурашками от прохлады. Он глухо застонал то ли от разочарования, то ли от бессильной злости, привстал на локтях и снова собрался повернуться, но Люция удержала его за затылок.
— Я, кажется, сказала не шевелиться, — вкрадчиво напомнила ему на ухо.
— Д-да, — вымолвил Далеон замерев, как испуганный суслик.
— Хорошо, что ты помнишь, котик, — её дыхание участилось. — Очень хорошо…
Свободной рукой Люц схватила его за выступ тазовой кости и притянула к себе. Их тела столкнулись, и террин забыл, как дышать. Бёдра к бёдрам, грудь к лопаткам, если прислушаться, можно уловить, как отчаянно колотится на встречу чужое сердце. Так близко, развратно, по животному.
И какое же уязвимое положение для того кто «снизу»!.. Если б дотянулась, Люц бы его и за холку укусила, но роль челюстей успешно исполняли цепкие пальцы.
— Наверняка ты не раз ставил своих девок в такие позы, — едко проговорила она и прикусила тонкую кожицу над ребром. — Но хоть одна проделывала то же?
Десница нашла ладонью его сосок и стиснула между пальцев. Король охнул и сжался, а его неугомонный хвост, скользнул вверх по её колену, обвил талию и полез под пояс штанов, безуспешно но упёрто. Люция беззвучно рассмеялась от такой нахальности.
— Тебе это нравится?
Она поймала наглую конечность и надавила большим пальцем на кончик, скрытый под меховой кисточкой. Глухой жалобный стон сорвался с губ Далеона, по телу пробежала судорога.
— Тебе это нравиться, — кивнула Люц и снова погладила хвост, провела по всей длине до самого копчика и вверх по позвонкам к затылку и оросила спину в шрамах легкими поцелуями. Стоны и дрожь короля повторились, он больше не мог спокойно стоять на месте: неосознанно заёрзал и толкнулся к ней бедрами.
Люция крепко обняла его за плечи, прижавшись щекой к горящим лопаткам, и на секунду прикрыла веки, цепляясь за собственные непривычные но приятные ощущения, затем заскользила ладонями вниз, по груди, по кубикам пресса к пряжке ремня.
— Если ты намерена шутить, то лучше прекрати, — процедил террин, хватая её за запястья.
Кто-то явно протрезвел.
— И не подумаю, — сухо ответила Люц и расстегнула ремень. Далеон шумно сглотнул и затаился, точно опасался спугнуть её настрой, а вот его хитрый хвост опять принялся змеёй ползти куда… не надо.
Люция тихо прыснула. С такой штукой все эмоции как на ладони!
— Признайся, Далеон, — прошептала фарси, кружа и рисуя невидимые узоры пальцами внизу его вздрагивающего живота. — На самом деле тебе нравится подчиняться мне.
Он замер, напрягся каждым мускулом.
Девушка хмыкнула.
— Можешь не отвечать, — ладонь сжалась на пахе и ощутила весомую твёрдость сквозь ткань, — и так г-м… чувствую.
— Зараза! — резко обернулся он, пытаясь схватить девчонку и завалить на кровать, но Люция ловко спрыгнула на пол и отступила, расплываясь в насмешливой улыбке. — Ну, погоди! Я до тебя доберусь и!.. — в синих глазах появился хищный блеск, по твёрдым губам в порочном жесте прошёлся шершавый язык.
Люция натужно рассмеялась и покачала головой, рассыпав кудри по плечам.
— Если ты не понял, это было наказание, — сказала. — За то, что напился, вел себя, как… неподобающе королю и поднял на уши стражу своим внезапным «исчезновением» в кустах…
Далеон скривился, но не отвёл взгляд. Смотрел на неё всё так же голодно и жадно, как голодный волк на загнанную в угол лань. Того гляди бросится.
Пришла пора щёлкнуть этого недоделанного «хищника» по носу, ведь она никакая не добыча.
— Но знаешь что? — Люция осторожно, с фальшивой самоуверенной улыбкой отступала спиной к двери, террин неотрывно следил за ней. — Я рада убедиться, что ты всё ещё в моей власти, король.
Он рыкнул и бросился вперёд, но запутался ногами в одеяле и свалился с кровати на меховые ковры. Стук, ругательства, рокот, шуршание тканей сопроводил аккомпанемент звонкого смеха Люции.
Не дожидаясь пока он очухается, она бросилась к двери, открыла створку, но в последний момент обернулась.
— Если бросишь пить и возьмёшься за ум, то однажды, возможно, я дойду с тобой до конца. А пока довольствуйся рукой. Разрешаю.
И под новый гневный рык, она с хихиканьем выскочила в коридор и побежала в кабинет.
Глава 7. Покушение
Люция стояла в Бальной зале у высокого окна. За стеклом царила ясная зимняя ночь. Свет призрачный луны и холодных фасадных фонарей отражался от снега, искрился и ломаными ответами ложился на плиты и колонны тёмного помещения.
Благодаря этому фарси не нуждалась в свечах или магических светляках.
За спиной, из густой тени дальнего угла послышался шорох и тихий, едва уловимый перезвон металлических цепочек. Кряхтение.
Сердце подскочило к горлу и быстро забилось. Люция резко обернулась.
— Кто здесь?
Решительно ступила во тьму, краем глаза замечая, как «лунные зайчики» путаются в кудрях, играют на белом подоле ночной камизы и босых ступнях, которые, на удивление, совсем не ощущали холода.
Силуэт в темноте дёрнулся, точно от удивления или испуга, и затих, но Люц не провело мнимое безмолвие. Она уже заметила клетку и очертания пленника в ней.
В очи бросился блеск сапфира на мочке острого уха, а затем тусклое сияние синих не человеческих радужек с искрами насмешки и усталости в уголках глаз.
— Далеон? — ахнула Люция. — Почему ты в клетке?
Король — или то, что осталось от его ослепительного лоска — тихо захихикал.
— Мне её подарили, — ответил с ехидцей, но сразу посуровел, схватился за прутья и резко дернулся вперёд, лязгнув решёткой. Люц отшатнулась в испуге и тут же обругала себя за трусость, стиснула кулаки и шагнула вперёд.
— Это не повод залазить в неё!
— Лучше уж здесь, чем в подземелье, — поежившись, хрипнул король и принялся жадно разглядывать девушку, словно не видел её целую вечность и страшно соскучился.
— Не думал, что получится связаться отсюда, — забормотал он, лаская её неверющим взором. — Этот металл блокирует магию, да, видимо, не всю. Или наш дар — не магия. Нечто большее?..
— Не понимаю, — выдохнула Люц. — О чем ты вообще?
Он проигнорировал вопрос и вновь хихикнул, словно безумный.
— Какой нынче день? — Глянул в окно и сам ответил: — Зима. Ещё зима. У нас мало времени.
— Да что происходит?! — разозлилась десница и аж ногой топнула. Так по-детски. — Ты специально забрался в клетку, чтобы побесить меня? Выходи! Или я тебя вытащу. Где она открывается?