Синие очи изумлённо распахнулись, рот приоткрылся, и девушка влила в него воду. Кадык дёрнулся, глотая. Безвольные губы дрогнули и пришли в движение. Поцелуй начинался робко, неуверенно, словно Далеон боялся, что она оттолкнёт его, отвергнет в любой момент и причинит боль. Люц не собиралась. Не в этот раз.
Она стала напористее, скользнула языком по его клыкам, и король сорвался с цепи. Накинулся на её губы со всем остервенением и жаждой, в которой она сама себе недавно призналась.
Люция поработила Далеона. Так, как он поработил её.
Это ужасно? Или прекрасно?
Насколько она извращена, если мысль владеть кем-то без остатка, быть предметом чей-то одержимости приводит её в восторг?
От мыслей её отвлек настойчивый зов:
— Люция! Люц! — её трясли за плечо. — Что с тобой? Не теряй сознание. Слышишь?!
Девушка поморщилась от резкой боли, отозвавшейся а ране, и с удивлением обнаружила что полулежит на коленях Далеона. Совсем не помнила, как на них оказалась, а король таращился на неё дикими глазами, трогал пульс. Перепуган не на шутку.
Точно!..
— Лекаря, — прохрипела она. — Там Баст в лесу. Ранена. И дети… Лекаря…
Далеон что-то отчаянно прокричал в толпу. Поднялась суматоха, всё зашумело, завертелось, и Люция потеряла сознание.
Люция барахталась в мутном кошмаре, как в вязком болоте, пока тупая боль в плече не выдернула её на поверхность.
Глаза фарси распахнулись и уставились в деревянные своды лекарского шатра. Она всё ещё в лагере звероморфов. Жива. Даже двигается. Неплохое начало. Но тревога от недавнего дурного сна не отпускала. Сердце колотилось, как после быстрого бега, туника, пропиталась потом и холодила спину.
Люц ощутила движение подле себя и резко села. Боль тут же пронзила рану, исказила в гримасе лицо, но девушка оттолкнула всё это, пытаясь нащупать на подстилке и под подушкой кинжал.
Нет. Здесь тоже. Пусто.
Страх передавил горло. Люция из тех, кто от ужаса не может даже пикнуть не то, что завопить.
Она шумно дышала и металась испуганным взглядом по комнате. Надо найти оружие. Надо… А зачем? Не помнила. Не могла объяснить. Просто чувствовала, что в опасности. Что нужно бить или бежать.
Она попыталась встать на колени. Слишком медленно, неуклюже, через «не могу», о котором вопило побитое тело, и застонала. Кто-то осторожно, но непреклонно придержал её за здоровое плечо, вызвав у Люц паническое желание вывернуться, укусить, освободиться.
— Куда? — прозвучал удивлённый и встревоженный голос. Знакомый. Люц встретила пару синих глаз, таких же, как у неё, пробежала взором по резкой линии скул, тонкому носу, запнулась о чувственный изгиб губ и снова взволновалась. Уже по другой причине. — Лежи. Здесь мы… в безопасности. Пока.
Люция тяжело выдохнула и отвернулась, пряча за распущенными волосами заалевшие щёки. Далеон попытался уложить её обратно, но десница перехватила его руку и покачала головой:
— Не надо. Лучше расскажи, что случилось, пока я… пока я спала.
— Ну-у, — протянул король с не слишком довольным видом, однако послушно перестал давить. — Баст с детьми нашли и успели подлечить. Она бессмертная, как все террины, так что несколько дырок в боку для неё — ничто, за неё не беспокойся. А вот тебя не слабо потрепало. Синяки по всему телу, ссадины, а больше всего досталось правому плечу. Каиру пришлось накладывать швы. Глубокая рана от когтей поверх совсем свежей... В таком состоянии глупо и опасно было состязаться со звероморфом. Почему ты никому не рассказала, что уже ранена? Почему мне не сказала?! — возмутился он и вдруг невесело усмехнулся: — А собиралась ли?
Люц с преувеличенным интересом разглядывала свои ногти, обстановку, что угодно, только не господина.
— Не собиралась, — понял он и сжал кулаки до трясучки. Рыкнул: — Я настолько не заслуживаю твоего доверия?! Так невыносима мысль — показать мне свою слабость? Ты думаешь, я бы воспользовался этим? Причинил вред? — он горько хмыкнул и мотнул головой, словно в неверии. — Высокого же ты обо мне мнения!
— Хватит! — оборвала Люция и воззрилась на него гневно. Юноша отвечал не менее свирепо. — Дело не в тебе. Просто… Просто времени на это не было. Надо было спасать тебя из лап львицы, спешить обратно в замок. Не до возни со мной и моими травмами. Не до пустых разговоров.
Она привстала на колени. Бинты натянулись и неприятно стиснули раны. Тонкое шерстяное одеяло соскользнуло, и Люц заметила, что вся её верхняя часть от запястий до рёбер покрыта бинтами. И какой-то мазью. Фарси чуяла от себя лёгкий запах трав.
Голова закружилась, накатила тошнота. Десница тронула себя за лоб и прикрыла веки.
— Сколько я валялась в отключке?
— Не долго, — проворчал Далеон, скрестив руки на груди. Всё ещё дулся. — Пару часов. Сейчас ночь.
И так странно он протянул последнюю фразу. С какой-то невыразимой интонацией, которая заставила Люцию насторожиться. Но не слишком. Ноющая боль по всему телу отвлекала.
— Ночь, — повторила она и поднялась на нетвёрдые ноги. Чистые хлопковые штаны прикрывали их, ступни оказались босы. Люц попыталась разрядить обстановку однобокой улыбкой: — Почему мне кажется, что дальше следует «и»?
Далеон передёрнул плечами и отвернулся, высокомерно задрав нос.
— Каир оставил для тебя обезболивающее зелье, — проигнорировал вопрос. — Оно в кружке на столе. Возьми, если надо.
— Надо, — нахмурилась девушка и поковыляла к указанному месту. Ей не нравилось, что они с Далеоном снова затевают сору. Сейчас вообще не до этого. Надо собираться в путь и отчаливать обратно в Ригель, спешить домой. Враг добился своего — продал Далеона, как раба, — а значит, второй ход не заставит себя ждать. Если он уже не свершен.
Люц боролась с отчаянным ощущением, что они безбожно опаздывают. И самое худшее — она не знала, куда и на что.
Каким будет следующий удар врага? Куда он прилетит? Достаточно ли защищён замок и его жители? Беспокойство за Руби, Изу, Виктора, да даже за Рафаэля с Меридией, охватило с новой силой.
Девушка тряхнула волосами и попыталась сосредоточиться на насущном. Не до уныния и пустых волнений. Проблемы стоит решать по мере поступления, а не всей кучей сразу.
Перед ней на трухлявой столешнице, уставленной мисочками, пучками трав, склянками и засаленными бумагами стояла две глиняные кружки без ручки. В одной плескалась зеленоватая жидкость с кусочками плохо процеженных травинок, в другой — мутно-коричневая, похожая на чай.
Возможно, это и правда чай. Для Далеона.
Она взяла свой напиток. Понюхала раствор — его душистый цветочно-ягодный, словно у парфюма, запах ничего о составе не сказал — и осторожно отпила. Холодная жидкость прокатилась по нёбу и ударила в голову, как резкие духи. Вкус оказался горьким, сладковатым и вяжущим на языке.
Люц передёрнуло. Странное зелье, и всё же бывают лекарств похуже. Настолько горькие и кислые, что плеваться тянет. Это терпимое. Напоминает, конечно, душки придворных дам, но терпимое.
Лекарь звероморфов вероятно использует местные, и потому не знакомые Люции, растения.
Десница опёрлась бедром о край стола, потому что устала стоять прямо, и продолжила пить снадобье большими глотками с перерывами на глубокие вдохи. Ну, не возможно такую гадость опрокинуть залпом!
Попутно следила за Делоном. По красивому лицу его гуляли желваки, ногти впивались в мускулистые предплечья до побелевших костяшек. Темно-синяя туника облегала тренированное тело, а кожаные штаны — крепкие ноги. И узкие бедра.
Юноша расхаживал по шатру, из угла в угол, как тигр загнанный в клетку.
И тут-то её осенило: он за злостью пытается скрыть напряжение, тревогу, неуверенность.
— Что тебя беспокоит? — спросила Люция. — Ты же сам сказал — мы здесь в безопасности.
Он замер и посмотрел на неё недоверчиво. Как бы говоря: «Ты что дурочка? Не понимаешь очевидного?». Она не понимала, что, похоже, ясно отразилось на лице, так как Далеон разозлился.