Затем, все так же на коленях, в такт музыке я поползла в ту сторону, где, как мне казалось, сидел он. И в этот момент зажегся свет.
На моих губах появилась едва заметная улыбка.
Я увидела его. И все внутри перевернулось. Взгляд его был темным, почти черным, и полным такой животной, разрушающей похоти, что у меня перехватило дыхание. Мой клитор пульсировал, требуя внимания, а соски ныли от желания почувствовать его прикосновение. Взгляд скользнул вниз, к явной выпуклости на его брюках. Он был таким большим…
С грацией я приблизилась к нему и начала танцевать, сделав его своим пилоном. Он потянулся ко мне, но я мягко отвела его руку, безмолвно дав понять: смотреть можно, трогать — нет.
Не знаю, сколько длилась эта пытка. Я была на грани, но продолжала двигаться. Мелодии сменяли друг друга, а напряжение между нами лишь нарастало. И тогда я решилась. Я села ему на колени, совершенно голая. Его руки тут же сжали мою талию, поползли вверх, к груди. Одна ладонь обхватила грудь, а большой палец принялся яростно тереть сосок, доводя до боли и блаженства одновременно. Другая рука опустилась между моих ног и нашла мой вздрагивающий, набухший клитор.
Я громко, неприлично простонала.
Он открыл глаза, и в них не осталось ничего человеческого — только чистая, необузданная похоть. Он резко притянул меня к себе и впился губами в сосок. Боже, я сейчас взорвусь.
Но я тоже хотела его. Пока он увлеченно доводил меня до исступления, я расстегнула его брюки, залезла внутрь и сжала его член. Он был обжигающе горячим, твердым как сталь, и пульсировал в моей руке.
Картер отстранился, его взгляд вопрошал. А потом он резко перехватил инициативу, приподнял меня так, что кончик его члена уперся в мою промежность, в самые чувствительные складки.
Я испугалась. Он хотел войти в меня.
— Нет, — выдохнула я.
Его взгляд вспыхнул от ярости и желания.
— Но я хочу.
— Ты хотел меня голой на коленях. Только это. Поэтому нет, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза.
Он смерил меня долгим, тяжелым взглядом, полным борьбы. Затем резко встал, развернул меня спиной к себе и скомандовал:
— Сведи ноги.
— З-зачем? — испуганно прошептала я.
В ответ он сам с силой сжал мои бедра и втиснул свой член между сомкнутых ног, прямо у самого входа в меня.
Перед глазами поплыли искры. Он начал двигаться, его член скользил по моей смазке, яростно задевая клитор. Черт, это было невероятно. Он взял в руку мой сосок, продолжая фрикции, его губы прижались к моей шее, и меня накрыло такой мощной волной оргазма, что мир поплыл. Он удержал меня, сделал еще несколько резких толчков и излился горячей струей мне на бедра и ноги. Музыка как раз затихла.
Картер развернул меня к себе, и его пальцы потянулись к завязкам моей маски. Я схватила его за запястье.
— Нельзя, — прошептала я.
В его глазах вспыхнуло недовольство, но он остановился.
— Скажи мне свое имя. Полное, — приказал он.
— Нет. Ты знаешь ровно столько, сколько тебе положено знать.
Я придвинулась к нему вплотную и резко, почти укусив, прижалась губами к его шее. Боже, как же он пах! Запах пота, дорогого парфюма и чистой мужской кожи сводил с ума. Он замер, и я использовала эту драгоценную секунду, чтобы выскользнуть из его объятий и почти бегом покинуть ложу, оставив его одного с его мыслями и моим запахом на коже.
***
Я изо всех сил старалась вычеркнуть его из своих мыслей. Загружала себя по максимуму: учебой, бытом, и даже взяла на себя львиную долю работы над групповым проектом с Рей и Микки. Не из-за великого альтруизма, а потому, что лишь в непрерывной деятельности находила спасение от навязчивого образа Картера Кинга.
Так и прошли выходные. Если днем мне еще удавалось отвлекаться, то ночи принадлежали ему целиком. Мне снились его руки, обжигающие прикосновения, губы, впивающиеся в кожу, и темный, полный похоти взгляд. Я просыпалась среди ночи с влажным бельем и учащенно бьющимся сердцем, в ярости швыряя подушку об стену. Это безумие должно было прекратиться.