А я оставшееся до приезда Майка время потратила на то, чтобы привести в порядок дрожащие руки и загнать обратно свое безумное, неистово бьющееся сердце.
11
Я не ожидала, что вечер окажется настолько приятным. Майк оказался прекрасным собеседником — легким, искренним и ненавязчивым. Он рассказывал о своем детстве, увлечениях, о том, почему выбрал этот университет, с теплотой отзывался о родителях и младшем брате. С ним было комфортно, как с давним другом. Я и сама раскрылась больше обычного: рассказала о маме Инге, о ее работе, о сестрах, с которыми безумно скучаю. Лишь опустила детали о болезни — не хотелось омрачать вечер.
В какой-то момент Майк, по-доброму улыбнувшись, спросил:
— А почему ты так долго отказывалась, а сегодня согласилась?
— Просто подумала — а почему бы и нет? — ответила я, чувствуя легкую вину за свою неискренность.
— Я все равно рад. Уже и надеяться перестал, — сказал он так просто, что у меня сжалось сердце.
Он предложил спуститься в танцевальный зал, но внутри меня что-то резко сжалось в комок. Мое тело взбунтовалось, наотрез отказавшись выходить на паркет. Причина была до боли ясна, хоть я и не хотела себе в этом признаваться: танцевать по-настоящему, так, чтобы кровь стыла в жилах, я хотела только для одного человека. Для Картера, черт бы его побрал.
— Я не очень умею... и не люблю, — соврала я, опустив глаза.
Майк ловко сменил тему, и вскоре я уже забыла о своей небольшой панике. Когда мы вышли на улицу, стало прохладно, и я невольно поежилась. Майк тут же взял мою руку, притянул к себе и нежно поцеловал.
Это был мой первый поцелуй. Нежный, теплый, предсказуемый. Да, с Картером мы занимались вещами куда более откровенными, но до губ дело так и не дошло. Я попыталась ответить Майку, ища в себе хоть искру того безумия, что зажигало меня при одном лишь взгляде Кинга. Но тщетно. Было приятно... и все. Ни дрожи в коленях, ни огня под кожей, ни этого предательского влажного тепла между ног.
Майк осторожно отстранился, его глаза сияли.
— Вау... У тебя невероятно мягкие губы.
Я смущенно улыбнулась. Он взял меня за руку, и мы пошли дальше. И тут я почувствовала это — тяжелый, прожигающий взгляд у меня за спиной. Я резко обернулась. Темная улица была пуста. «Показалось», — попыталась я убедить себя, но холодок по спине пробежал совсем не от ночного ветра.
***
Незаметно подкралось воскресенье. Новость от мамы обрадовала: ее выписали из больницы. Хотя слабость еще давала о себе знать, она уверенно шла на поправку. Груз с плеч будто свалился, и я смогла свободно вздохнуть. Мы проговорили еще полчаса, и, закончив разговор, я с облегчением откинулась на спинку кресла.
Но почти сразу же на смену облегчению пришла тревога. Финансы. Деньги таяли на глазах — я оплатила мамины больничные счета, а ей еще как минимум две недели нельзя будет работать. Нужно было помогать. Я снова залезла на сайты с вакансиями, но предлагаемые суммы были просто несопоставимы с теми, что платил Картер. Это осознание вызывало горький привкус безысходности.
Мысли прервал звонок от Майка. Он пригласил меня в кафе после пар на завтра. Я согласилась почти машинально. «Почему бы и нет?» — промелькнуло в голове. Нам действительно было хорошо вместе. Все эти дни он был невероятно внимателен: приносил мои любимые сладости, помнил каждую мелочь. Эта простая, искренняя забота согревала, становясь тихим убежищем от всей этой суеты.
Но затем перед глазами встала картина, выжженная в памяти несколькими днями ранее. Картер. Его мощная фигура, развалившаяся на капоте своей дорогой машины в окружении университетской элиты. И та самая Кэтрин, прижатая к нему. Он целовал ее с такой животной страстью, сжимая ее ягодицы так, будто они были уже не на публике, а в его постели. И самое ужасное — он поймал мой взгляд. Его глаза, на мгновение встретившиеся с моими, были затянуты дымкой холодной, почти злой насмешки. Он специально отвернулся и впился в ее губы с новой силой. Ублюдок. И да, я ревновала. Это было грязно, низко и от этого еще невыносимее. Я резко развернулась и ушла, пытаясь загнать подальше и этот образ, и клокочущее в груди чувство.
Раздумья прервал звонок. Меган. Я знала, зачем она звонит, и внутри все сжалось. Часть меня отчаянно хотела крикнуть «Нет!», но другая, более прагматичная и загнанная в угол, молчала. Деньги были нужны. И, к своему ужасу, я ловила себя на том, что предательское тепло уже разливается по низу живота при одной мысли о встрече. О его взгляде. О его руках. О том, как он смотрит на меня в полумраке ложи.
«Господи, да что со мной? Это уже патология», — с отвращением подумала я.
Я почти молилась, чтобы с Майком все получилось, чтобы эта «нормальная» связь наконец помогла мне избавиться от этой унизительной зависимости.