Странно. Очень странно. Но пути назад не было.
Перед тем как войти, я сделала глубокий вдох, как ныряльщик перед прыжком в неизвестность, и открыла дверь.
13
Я зашла в кабинет, и воздух будто вырвался из моих легких. Он сидел там, в полумраке, как настоящий властитель этого места. Картер Кинг. Откинувшись в массивном кожаном кресле, он держал в правой руке дымящуюся сигару, а слева на столе стоял стакан с темно-янтарным виски. Его черная рубашка, расстегнутая на две пуговицы, облегала мощный торс, а закатанные рукава открывали предплечья с проступающими венами. Когда я вошла, его взгляд поднялся на меня — тяжелый, горячий с оглушительной похотью. Неужели и ты чувствуешь это же безумие, что разрывает меня изнутри?
Кабинет был выдержан в темных, дорогих тонах. Слабый свет софитов выхватывал из мрака лишь его кресло, похожее на трон, и массивный дубовый стол.
— Почему мы здесь? — прошептала я, стараясь изменить голос. — И где пилон?
— Сегодня ты будешь танцевать здесь. Для меня. Без пилона, — его низкий голос прокатился по моей коже, как прикосновение. Он нажал кнопку на пульте, и помещение наполнила чувственная, ритмичная музыка.
Сначала движения давались неестественно, смущение сковывало бедра. Но скоро ритм поглотил меня целиком. Я перестала думать, отдалась потоку звуков, позволив телу двигаться так, как оно хотело — соблазнительно, вызывающе. Я чувствовала его взгляд на каждом сантиметре своей кожи. Он не двигался, лишь курил сигару, но напряжение между нами было таким плотным, что его можно было резать ножом.
Вспомнив о Клэр, я поняла, что пора действовать. Плавно, в такт музыке, я начала приближаться к нему, срывая с себя крошечные лоскуты кружевного белья одним соблазнительным движением. Вскоре на мне остались только шпильки и маска. Я двигалась, как пантера, подбираясь к добыче, каждый изгиб тела говоря о голоде и обещании.
Подойдя к столу, я резким жестом смахнула на пол все, что на нем лежало: папки, документы, тяжелый органайзер. Стеклянный стакан с виски разбился о пол, звонко хрустнув. Мне было все равно. Я взобралась на холодную полированную столешницу и продолжила танец, теперь уже в сантиметрах от него, откровенно, дерзко, бросая ему вызов.
Я прогнулась, демонстративно выставив попку, показав всю свою влажную, готовую к нему плоть. Затем опустилась на колени, развела ноги в стороны и начала делать медленные, волнообразные движения бедрами, лаская себя за шею, грудь, скользя руками по животу. Я видела, как его зрачки расширились до предела, поглотив весь свет.
Музыка резко оборвалась. Его рука молниеносно потянулась ко мне, чтобы наконец прикоснуться. Но я была быстрее. Я отвела его ладонь за мгновение до того, как его пальцы коснулись моей пылающей кожи.
— Нельзя, — выдохнула я, и мой шепот звучал хрипло от страсти, которая сводила меня с ума. Все мое существо кричало, умоляя о его прикосновении.
Его глаза налились такой тьмой, что мне стало не по себе.
— И почему это? — его голос был низким, хриплым и полным невероятной угрозы.
— Таковы правила вашего клуба, мистер Кинг. Я не хочу последовать за той девушкой, которую вы уволили сегодня.
— Тебя я не уволю, — прозвучало как железный приказ. Его рука снова потянулась ко мне, и снова я ее остановила.
— Нет. Правила для всех одни. Раз музыка закончилась, я свободна? — попыталась я сохранить остатки дерзости, хотя внутри все сжималось от страха.
Он смотрел на меня долгим, пронизывающим взглядом. Вдруг в уголке его губ дрогнула едва заметная усмешка, но она тут же исчезла.
— Нет, — тихо, но властно произнес он. Он снова взял пульт, и музыка зазвучала с новой силой. Он наклонился так близко, что его губы почти коснулись моего уха, и его шепот обжег меня, как раскаленное железо: — Продолжай.
И я продолжила. Каждым движением бедер, каждым изгибом спины я бросала ему вызов. Я повернулась к нему, встала на колени и медленно поползла по столу, как хищница, сокращая дистанцию. Его взгляд был прикован к моей груди, он дышал тяжело и прерывисто. Я танцевала только для него, соблазняя, мучая, зная, что каждое мое движение отзывается в нем волной желания.
Потом я снова опустилась на колени, широко развела ноги и опустила одну руку между ног, а другой сжала грудь, играя с соском. Я смотрела ему прямо в глаза, и меня дико заводила эта игра, эта власть, которую я над ним имела в этот миг. Куда делась вся моя скромность? — мелькнула мысль, но ее тут же смыла волна нахлынувшего возбуждения. Под звуки музыки я сама начала доводить себя до предела, тихие, прерывистые стоны сами вырывались из моих губ.