Когда я вышла на кухню, Картер стоял там же.
— Можно я постираю свои вещи? А то завтра...
Я не договорила. Его взгляд, тяжелый и затягивающий, ударил по мне с такой силой, что ноги на мгновение подкосились, а между ног стало тепло и влажно. Он резко отвел глаза и коротко бросил:
— Конечно. Стиралка и сушилка в ванной.
Я кинулась обратно, загрузила вещи, запустила машинку. Возвращаться к нему не хотелось, поэтому я направилась в кладовку, собрала все необходимое для уборки, набрала в таз воды и с решительным видом приступила к работе, пытаясь загнать подальше навязчивые мысли о том, как он на меня смотрел.
Когда я закончила уборку, на часах был уже первый час ночи. За все время Картер так и не появился — возможно, он куда-то ушел? Квартира, хоть и не казалась огромной, поражала масштабом: спальня, кабинет, гостиная — каждая комната могла бы вместить три моих студенческих кельи. Вещи благополучно перекочевали из стиральной машины в сушилку.
Остался один вопрос: где спать мне? Хозяин, очевидно, займет свою спальню. В гостиной я обнаружила роскошный диван, который показался мне идеальным убежищем. Решила не дожидаться возвращения Картера — сон уже смыкал веки. Зная, где лежит белье после уборки, я взяла дополнительное одеяло и подушку, застелила диван, выключила свет и погрузилась в забытье.
И мне снова приснился он. Картер. Склонившись надо мной, с горящим, почти безумным взглядом, в котором не осталось ничего человеческого — только голая, хищная страсть. Его губы обжигали шею, пальцы скользили по талии, животу, бедрам, и каждое прикосновение разжигало пожар. Он целовал меня с животной жаждой, его язык сплетался с моим, а в это время палец находил влажную нежность между ног. Тер клитор, затем один, а потом и два пальца вошли внутрь, двигаясь с мучительной, сладкой неторопливостью. Я стонала, впивалась пальцами в его упругий пресс под футболкой, ощущая под ладонью идеальное тело, которое не снилось мне даже в самых смелых фантазиях.
Все нарастало, как медленная, но неотвратимая лавина, и в конце концов меня накрыло такой сокрушительной волной оргазма, что я закричала, выдыхая его имя с пределом страсти и отчаяния:
— Картер!
Я резко села на диване, сердце колотилось где-то в горле, а все тело дрожало от пережитого потрясения. Второй раз. Во второй раз он доводил меня до пика во сне. Это уже выходило за все границы. Нужно было бежать, сокращать любое взаимодействие, пока я окончательно не потеряла себя.
Пока я пыталась отдышаться и прийти в себя, из темноты донесся низкий, насмешливый голос:
— Понравилось?
Я вздрогнула и обернулась.
— Что?
— Спросил, понравилось ли? Кончила во сне, думая обо мне, — в его тоне звучала самоуверенность, выводящая из себя.
— С чего ты взял? Мне приснился кошмар!
— Знаешь, стоны от кошмара и от удовольствия звучат по-разному. А в конце ты так громко выкрикнула мое имя, — он произнес это с такой интимной укоризной, что я почувствовала, как по щекам разливается жгучий румянец.
— Отстань. Не твое дело, что мне снится. — выпалила я, раздраженно сжимая край одеяла.
— Шона, — он медленно, как хищник, начал приближаться ко мне, — я могу помочь тебе с этим.
— С чем? — голос предательски дрогнул. Он подошел так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло.
— С твоим пробуждением.
И прежде чем я успела что-то сказать, его губы захватили мои в жестком, властном поцелуе. Я взорвалась. Как бы я ни сопротивлялась, его поцелуй был тем наркотиком, от которого у меня кружилась голова. Его руки скользили по моему телу — грубо, но с таким знанием дела, что каждая клетка отзывалась дрожью. В тишине и темноте гостиной слышались только наши прерывистые вздохи. Крышу сносило окончательно, и я отвечала ему с той самой дикой страстью, что бушевала во сне.
— Ты под моей футболкой совершенно голая, — прошептал он, обжигая губами шею. — Мне это нравится.
Одним резким движением он сорвал с меня футболку. Струя прохладного воздуха отрезвила, как удар хлыста. Я оттолкнула его и закуталась в одеяло, пытаясь скрыть дрожь.
— Ты что делаешь? — его шепот стал угрожающим.
— Ничего. Я хочу спать, а ты мешаешь. Верни футболку и уйди, — голос все еще предательски дрожал.
— Ты выгоняешь меня из моей же гостиной?
— Да. Ты мешаешь мне.
Он посмотрел на меня с такой яростью, что по спине пробежали мурашки. Затем резко развернулся и вышел. «Что это вообще было?» — лихорадочно думала я, пока сердце медленно успокаивалось. Взглянув на часы — было два ночи, — я снова легла и, к собственному удивлению, почти сразу провалилась в беспокойный сон.