Он оторвался от меня. Его глаза все еще пылали, но в них появилась тень ярости от помехи.
— Двадцать минут. Не уходи никуда. Жди здесь. Мы продолжим, — он легко, почти нежно поцеловал меня в губы, словно ставя печать на своем обещании.
Кинг быстро привел себя в порядок и вышел, захлопнув дверь.
А я... что, черт возьми, делаю? Какого хрена, Шона? У него там какая-то рыжая, а ты готова была отдать ему свою девственность, как последняя... Я резко подскочила с кровати. Сердце бешено колотилось. Начала одеваться. Мой корсет был безнадежно испорчен. «Черт!» Я подбежала к его шкафу, распахнула его — внутри висели десятки идеальных черных рубашек. Я сдернула одну с вешалки, натянула на себя. Ткань пахла им — дорогим парфюмом, кожей и властью. Меня от этого тошнило и возбуждало одновременно. Я выскользнула из комнаты и почти бегом пустилась по коридору.
Когда я влетела в гримерку, там была Меган.
— Босс тебя уже отпустил? — удивилась она.
— Да, конечно. Там кто-то к нему пришел, — старалась говорить ровно.
— Ну, хорошо, — она вышла, а я начала лихорадочно собирать свои вещи. Когда она вернулась, в ее руке был конверт.
— Держи. Сегодня тройная оплата.
— Что? Почему?
— Не знаю. Распоряжение босса.
Я резко вспыхнула. Тройная оплата. Конечно. Аванс за секс. Плата за то, что я чуть не стала его личной шлюхой. Меня перевернуло от унижения. Я молча выхватила конверт, пробормотала «спасибо» и вылетела из гримерки, надвинув шляпу на глаза.
Вернувшись к девочкам, я застала в квартире полную тишину. Все уже спали. Я быстро приняла душ, словно пытаясь смыть с себя его прикосновения и этот запах. И только когда я легла в кровать, мой телефон взорвался от звонка.
Я посмотрела на экран — Меган. Взяв трубку, я услышала ее испуганный, сдавленный шепот:
— Черт, Шона, он же сказал тебе ждать! Он в ярости! Быстро возвращайся!
— Нет, Меган. Я предупредила его. Это был последний танец. Так что пусть больше не ждет меня.
Я положила трубку, выключила телефон и погрузилась в давящую тишину ночи, понимая, что запах его рубашки все еще преследует меня.
17
Утро началось на удивление идиллически. Солнечные лучи робко пробивались сквозь шторы, а квартира девочек наполнилась ароматом свежесваренного кофе и жареного бекона. Меня разбудил их смех, а не трель будильника. Рей, закутанная в плюшевый халат, ворвалась в комнату с подносом, а Микки несла следом две огромные чашки с дымящимся капучино. Мы болтали, смеялись над глупостями, и в душе было так тепло и спокойно, что хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Вот оно, настоящее. Настоящая жизнь, без темных комнат, опасных игр и подавляющей власти. Не надо было ехать к Кингу тогда ночью. Надо было остаться здесь, в этом уюте и безопасности.
С этим горьким осознанием я набралась смелости и включила телефон. Экран мгновенно вспыхнул чередой уведомлений — десять пропущенных от Меган. Я смахнула их все одним движением. Перезванивать не было ни малейшего желания. Какой смысл? Слушать не гнев или, что еще хуже, ее холодные, обволакивающие уговоры?
Пока девочки собирались на пары, я достала из сумки толстый конверт. Банкноты шелестели, напоминая о вчерашнем унижении. Я педантично пересчитала наличность, разложила по стопкам: эта — маме, эта — на еду. Нужно было рассчитать так, чтобы до конца учебного года хватило. А там... а там я что-нибудь придумаю. Я всегда как-то выкручивалась.
Перед парами я нарочно встретилась с Майком. Мы сидели в студенческом кафе, он шутил, рассказывал о своих проектах, и его добрые голубые глаза смотрели на меня с неизменной симпатией. С одной стороны, вот он, шанс — я свободна от Картера. Можно попробовать построить что-то нормальное, светлое, с хорошим парнем. Но внутри была лишь пустота. Ни искры, ни желания. Я ловила себя на том, что мысленно сравниваю его спокойную улыбку с опасной, кривой ухмылкой Кинга, и мне становилось еще грустнее. Я старательно гнала эти мысли прочь, убеждая себя, что все пройдет. Обязательно пройдет.
Вечером, оставшись одна, я набрала маму.
— Привет, мам. Как ты? Как сестренки? — я постаралась, чтобы в голосе звучала бодрость.
— Привет, родная! Уже почти как огурец, — она тоже старалась, но я слышала слабость в ее голосе. — Девочки учатся, все у них прекрасно. Спасибо тебе за перечисление, но ты слишком много отправляешь! Тебе точно самой хватает? Я могу вернуть, не могу я свою дочь загонять в финансовую кабалу.