— Прости, что расспрашиваю. Должно быть, тебе очень больно, — мне стало неловко, я не знала, как ее утешить.
— Больно? — фыркнула Кора. — Нет, скорее противно. Но мой мир не крутился вокруг него! Он еще узнает, кого потерял. Ублюдок... Чтоб у него всё отсохло!
С этими словами она резко вскочила, тут же снова застонав от головной боли, схватила косметичку и скомканную одежду и выбежала из комнаты по направлению к душевой.
Я понимала, что Кора — девушка с сильным характером, но предательство любимого человека — это всегда больно и унизительно. Пытаясь отвлечься от мрачных мыслей, я позвонила маме, поболтала с сестрами, а потом, собрав свои вещи, наконец-то отправилась в душ, который не удалось принять прошлой ночью.
Стоя под струями воды, я размышляла, как провести день, и решила хорошенько исследовать территорию кампуса. Быстро закончив с делами, я надела шорты с майкой — на улице еще стояла теплая погода — и вышла на прогулку.
Я бродила по университетскому парку довольно долго, и в конце концов мой желудок напомнил о себе. Я осознала, что со вчерашнего дня у меня во рту не было ни крошки — последний раз я перекусывала в самолете, но тогда из-за волнения все казалось безвкусным. Студенческая столовая еще не работала, она откроется только с началом учебы. К счастью, на территории кампуса я заметила небольшой магазин и направилась туда в надежде купить что-нибудь на готовку.
Мои финансы были ограничены — это были деньги с летних подработок. Нужно было срочно искать работу, иначе мои сбережения растают очень быстро. Мама не могла мне помогать — на ее плечах и так двое младших сестер, и я это понимала, просто констатируя факт.
В магазине, который оказался на удивление дорогим, я купила макароны, молоко, соль и сыр, а затем почти бегом помчалась на общую кухню на первом этаже, чтобы приготовить сырные макароны. Включив музыку в наушниках, я погрузилась в готовку, даже слегка пританцовывая под ритм.
Я уже почти закончила, как вдруг почувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд. Обернувшись, я увидела его. Картер Кинг сидел за столом, подперев голову кулаком, и молча наблюдал за мной. Я вздрогнула, сняла один наушник и недовольно бросила:
— Тебе чего? Напомнить, что это женское общежитие? Или ты на самом деле девушка, просто очень брутальная? — в моем голосе звенела ехидная нота.
Он сузил глаза — видимо, мой тон ему не понравился.
— Я голоден. Накладывай и мне того, что приготовила.
От такой наглости у меня дыхание перехватило.
— А не пошел бы ты? Я готовила это для себя, а не для кого-то еще.
— Сколько? — отрезал он.
— Что «сколько»? — насторожилась я.
— Сколько тебе заплатить, чтобы ты просто заткнулась и дала мне поесть? — прозвучало раздраженно. Возможно, он был зол из-за голода, но мне было все равно на его настроение.
— Нисколько. Иди поешь в ресторан, а меня оставь в покое.
— Не указывай мне. — Он медленно поднялся и начал приближаться. Мне стало по-настоящему страшно — когда такая гора мышц движется на тебя, невольно задумываешься о бренности бытия. — Как тебя зовут? И откуда ты?
— Какая разница? Может, лучше покинешь наконец женскую половину?
Но он все продолжал идти. Я замерла, а затем начала медленно отступать назад. Картер без лишних слов взял тарелку, наложил себе половину моих макарон, оставив мне жалкие остатки, на которые я рассчитывала как на ужин и завтрак.
— Сто, — выдохнула я.
— Что сто?
— Сто долларов. Ты мне должен за еду.
Я, конечно, невероятно завысила цену, надеясь, что он просто вернет порцию. Но Картер лишь полез в карман, достал две хрустящие купюры и бросил их на стол.
— Вторая сотня — за твое молчание. Я хочу есть в тишине.
Я онемела от такой легкости, с которой он разбрасывался деньгами, и от его наглости.
— Я пошутила! Не нужны мне твои деньги. Оставь себе, просто больше не трогай мою еду. Считай это подарком на день рождения, — огрызнулась я.
Воткнув наушники обратно в уши и сделав звук погромче, я наложила себе оставшиеся макароны, села подальше от него и начала есть. Вышло довольно неплохо. Даже очень вкусно.
Я старалась есть спокойно, но периферией зрения все равно отмечала каждое его движение. Картер сидел угрюмый, не отрываясь от телефона, в котором что-то лениво печатал, и заедал свое плохое настроение моими макаронами. Глупо, конечно, но он был чертовски красив. Будь он не таким законченным ублюдком, его можно было бы считать идеалом. Я так увлеклась разглядыванием его профиля, что он будто почувствовал мой взгляд — его глаза внезапно встретились с моими. Я резко отвернулась, в считанные секунды проглотила остатки еды, с грохотом помыла тарелку и пулей выскочила с кухни.