В этот момент телефон вибрировал. Сообщение от Коры:
«Шона, ты не могла бы сегодня переночевать где-нибудь еще? Умоляю. Я помню про наши две недели, но мне правда очень нужно. Обещаю, потом целый месяц тебя не побеспокою. Пожалуйста!»
Я хмыкнула, глядя на экран. Сплошной абсурд.
— Билл, а до скольки вы работаете? — прокричала я через стойку.
— До семи утра, — ответил он, вытирая бокал.
Что ж, идеально. Мне было уже абсолютно все равно.
«Развлекайтесь», — отправила я Коре.
Мгновенный ответ: «Спасибо, Шона, ты лучшая!»
Ага, лучшая. Просто я не умею говорить «нет», а сейчас мне настолько плевать, что я готова согласиться на что угодно. Алкогольный туман приглушал боль, создавая иллюзию благополучия.
Я повернулась к Биллу, с трудом фокусируя взгляд.
— Наливай еще.
— Может, хватит? — участливо спросил он, глядя на мое состояние.
Я наклонилась через стойку так близко, что почувствовала запах его одеколона.
— Я попросила налить, а не высказывать свое ценное мнение, Билл, — прошипела я с пьяной дерзостью.
Резко опустилась обратно на табурет и громко постучала костяшками пальцев по пустому стакану, с силой пододвигая его к нему.
18
Часы показывали час ночи. Я выпила столько, что организм отчаянно бунтовал, отказываясь принимать новую порцию отравы. Бар заметно опустел; остались лишь несколько одиноких фигур в полумраке. Еще бы — людям завтра на работу, на учебу. Черт, учеба… Какая, к черту, учеба? Я была пьяна в стельку, до первых пар я все равно не высплюсь, а вставать в таком состоянии — чистое самоубийство. Мысли спутались, но одно решение кристаллизовалось с пугающей ясностью: никуда я завтра не пойду. Приползу в общагу, рухну в душ и провалюсь в забытье. Да и какая теперь разница? Все равно скоро придется бросать все и возвращаться домой… К маме. От этих мыслей стало невыносимо тошно, и не только от алкоголя. Я попыталась собраться с мыслями, но алкогольная пелена надежно опутала сознание, не давая сосредоточиться. Черт.
И почему-то именно в этот момент мое пьяное воображение услужливо подсунуло образ Картера Кинга. Проклятая память выхватила его безупречно острое лезвие скулы, жесткую линию губ. Его голос, низкий и властный, от одного звука которого по телу пробегали разряды тока. Холодный, пронизывающий взгляд. Но я вспомнила и другое — как темнели его глаза, когда он был возбужден, как в них вспыхивала та самая, опасная и манящая, жизнь. От этих воспоминаний по коже побежали мурашки. Биллу я о нем не рассказывала — сначала мысли были только о маме, но выговорившись, я снова ощутила его присутствие где-то на периферии сознания. И он еще редкий козел. У него есть своя пассия, но это не мешает ему трахать всех подряд. Волна слепого, иррационального гнева накатила на меня, и, почти не осознавая своих действий, я потянулась к телефону. С трудом, потому что в глазах двоилось, нашла в мессенджере наш с ним диалог и, не думая о последствиях, отправила:
«Ты козел»
Зачем? Не знаю. Но на секунду стало легче, словно я выпустила пар. Я не ожидала ответа — ночь на дворе, но почти мгновенно пришло уведомление.
«И с чего такой вывод?»
Даже сквозь текст я почувствовала ледяное дыхание этих слов.
«Потому что ты красивый, сексуальный, голос у тебя просто восхитительный, тело великолепное, и ты прекрасно об этом знаешь. Ты трахаешь все, что движется, не заботясь о чувствах других.»
Ответ пришел почти мгновенно:
«И почему ты пришла к такому выводу и решила написать мне об этом во втором часу ночи?»
«Потому что захотела. А почему ты не спишь в это время?»
Больше он не отвечал. Я ждала минут десять, тупо уставившись в экран. Ну и пошел он.
Я уже собралась снова попросить Билла налить, но телефон внезапно ожил и завибрировал у меня в руке. На экране горело имя: «Картер Кинг». Сердце провалилось куда-то в пятки.
— Алло? — я изо всех сил попыталась сделать голос собранным и трезвым.
— Что за шум у тебя? — его голос был ровным, но в этой ровности таилась угроза.
— А это? Я в баре.
— Не слишком поздно для баров? И, мне кажется, ты выбрала не тот день. Завтра на учебу, — он произнес это с ледяным спокойствием, от которого кровь стыла в жилах.
— Ты что, мой родитель? Извини, папочка, но я уже взрослая и готова сама принимать леш…еше… черт, — я выдохнула, икнула, — решени-и-я.
— Где ты?
— В баре.
— В каком? — его тон стал тверже и холоднее.
Я и забыла. Пришлось повернуться к бармену.
— Билл, а в каком я вообще баре?
— Ууу, деточка, да тебе, наверное, хватит уже пить. Давай я вызову такси?
— Да мне некуда ехать.
— Ну, поехали ко мне, переночуешь.