Билл вызывал доверие. Взрослый мужчина с уставшими, но добрыми глазами. Весь вечер он незаметно подменял мои заказы на сок, пытался отвлечь разговором. Я все видела, просто молчала.
— А… поехали. Через сколько?
— Через час, смену сдам.
— Хорошо, жду.
Я выдохнула и только тогда вспомнила, что на линии висит Картер.
— Ой, я забыла про тебя.
— К какому Биллу ты собралась? — в его голосе впервые прорвалась какая-то эмоция. Презрение? Ревность?
— Какая разница? Мне все равно негде ночевать. А так я хотя бы не до семи утра тут торчать буду, — сама не знаю, зачем ему это сказала.
— Ты не будешь ночевать у него, — прозвучало как приговор, и он бросил трубку. Фраза была произнесена с такой леденящей уверенностью, что по моей спине пробежала мелкая дрожь страха.
И что он сделает? Он же не знает, где я. Снова протянула пустой стакан Биллу. Он вопросительно поднял бровь.
— Просто убери, — икнула я. — Думаю, мне и правда хватит.
Решила потратить время до Билла на чтение о ХОБЛ. Болезнь, которая убивает мою маму. Что я надеялась найти в пьяном угаре, если в трезвом виде интернет не дал мне ни ответов, ни, тем более, денег? Я уткнулась в экран, пытаясь сфокусировать плывущие буквы. Горло пересохло. Я подняла голову, чтобы попросить у Билла воды.
— Билл, налей еще, пожалуйста, во…
Я не успела договорить. Воздух вокруг сгустился и зарядился статикой. Затылком я почувствовала чье-то тяжелое, властное присутствие. По спине побежали знакомые, обжигающие мурашки. Пахнуло морозной ночью и дорогим парфюмом.
— Я думаю, хватит.
Его голос, прозвучавший прямо за моей спиной, был тихим, но в нем бушевала ярость, готовая в любой миг вырваться наружу.
Я резко обернулась, и дыхание застряло в горле. Передо мной стоял Картер, и вся его фигура излучала такую яростную мощь, что воздух вокруг, казалось, трещал от напряжения. Я онемела, не в силах вымолвить ни слова, и могла лишь жадно впитывать его образ. Чем дольше я смотрела, тем сильнее нарастало иррациональное, физическое желание — прикоснуться к нему, вцепиться в него, почувствовать его губы на своих. Он был прекрасен, как падший ангел или темное божество, сошедшее в этот заурядный бар. Его почти черные глаза приковали меня к месту, а в местах, где касался его взгляд, кожа буквально горела.
Одержимость им, и так всегда сильная, в пьяном состоянии достигла апогея. Я поднялась с табурета и подошла так близко, что между нами не осталось и сантиметра. Его фирменный аромат — дорогой парфюм, смешанный с кожей и чистой мужской силой — ударил в голову, закружив ее еще сильнее. Все это время он не сводил с меня пронзительного взгляда. Я поманила его ладошкой, приглашая наклониться. Он едва заметно приподнял бровь в насмешливом удивлении, но все же склонился ко мне. И тогда я, не в силах больше сопротивляться, впилась губами в его губы.
Это был не поцелуй, а нападение, выплеск всей накопившейся ярости, обиды и желания. Я открыла глаза и увидела, что он все так же смотрит на меня, все с той же насмешливой приподнятой бровью. Но он не оттолкнул меня. Его губы отвечали моим — не спеша, властно, беря контроль.
Я снова закрыла глаза, запустила пальцы в его идеально уложенные волосы, сминая укладку, и притянула его еще ближе, углубляя поцелуй. Он не останавливал меня. Сознание поплыло, превратившись в туманное марево, а все тело пылало огнем. Внизу стало влажно и горячо, соски налились и затвердели, предательски упираясь в ткань одежды. Я с силой оторвалась от его губ, приподнялась на цыпочки и, прижавшись губами к его уху, сдавленно прошептала:
— Я хочу тебя… Сейчас.
Он замер на мгновение, его взгляд, темный и непроницаемый, вонзился в меня, пытаясь найти след трезвой мысли в моих затуманенных глазах. Он ничего не ответил. Вместо этого он резко развернулся, подошел к стойке, бросил несколько купюр Биллу, схватил меня за кисть руки и почти силой потащил прочь, не оставив возможности для возражений.
Мы вышли на холодную, продуваемую ветром улицу. Колючий ночной воздух обжег кожу, и я мгновенно покрылась мурашками. Он, не выпуская моей руки, подвел меня к своей роскошной, мрачной машине. Дверь открылась беззвучно. Он усадил меня в кожаное кресло пассажира, захлопнул дверь, и через мгновение его мощная фигура опустилась за руль. Двигатель завелся с низким, угрожающим рычанием, и мы тронулись. В салоне царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь ровным гулом мотора. Я не могла оторвать взгляд от его рук, лежавших на руле. Они лежали на нем с такой уверенной силой, что это само по себе было формой сексуальной агрессии. Я не смогла сдержаться и провела кончиками пальцев по его костяшкам.