Мы простояли под душем не знаю сколько времени, и там, под струями воды, случился еще один раунд страсти — быстрый, неистовый, выбивающий остатки сил. Было немного больно, но это ничто по сравнению с тем ослепительным наслаждением, что пришло следом.
Позже Картер заказал еду, а я лежала полностью обнаженная на его кровати, укутанная в простыню и его запах. Когда он зашел в спальню, я набралась смелости спросить:
— Картер, что с моей мамой? Я не могу до нее дозвониться.
— Завтра утром я дам тебе номер, сама ей позвонишь. Сейчас уже ночь, она, скорее всего, спит. Но, по последним данным, с ней все хорошо. Врачи стабилизировали ее состояние. Донорский орган уже подобран, сейчас она проходит полное обследование на совместимость.
— Спасибо тебе, — искренне выдохнула я.
— Не благодари. За эту помощь тебе еще предстоит расплачиваться, — констатировал он, его голос вновь стал деловым и холодным.
Он подошел к шкафу и начал одеваться.
— Ты куда?
— На работу.
— А где ты работаешь? — в моем голосе прозвучала искусственная нотка недоумения.
— Много где. Скоро приедет еда, поешь и ложись спать. Я вернусь поздно.
Даже после всего, что произошло между нами, он оставался закрытым и отстраненным. Хотя, когда для Картера Кинга секс значил что-то большее, чем просто физическое удовлетворение?
— Мы завтра с девочками собираемся в клуб, — сообщила я.
— В какой? — он повернулся ко мне, уже в брюках, но еще без рубашки, и я снова не могла оторвать взгляд от его торса.
— В «Химеру».
— Ладно. Но если что-то случится — сразу звони, — отрезал он и, накинув рубашку, вышел из спальни.
Спустя пару минут я услышала, как щелкнула входная дверь. Он снова ушел. Чего я, собственно, ожидала? Я лежала на спине, прислушиваясь к своему телу — оно было расслабленным, уставшим, но в то же время странно пустым. Картер стал моим первым мужчиной. И это я сама набросилась на него. Это не укладывалось в голове.
Вскоре привезли еду. Я поела и уже собиралась спать, как зазвонил мой телефон. На экране горело имя «Меган». Интересно, что ей нужно?
— Алло?
— Шона, пожалуйста, не вешай трубку! — ее голос звучал панически. — Я знаю, что ты отказалась от танцев. Но умоляю тебя! Босс уже который день пытается найти Розали, чтобы выяснить, кто она. Он просто замучил меня расспросами. Он поставил ультиматум: или ты приходишь сегодня станцевать, или он меня увольняет. Пойми, крошка, я не могу потерять эту работу! Умоляю, приди!
Он искал Розали? То есть меня? В то время как мы только что были вместе, и между нами действует договор? Волна слепого, яростного гнева и ревности накатила на меня, сжимая горло. Ну что ж, Картер. Не хочешь хранить верность эти три месяца? Я тебе устрою. Примитивный, но сладкий план мести начал вызревать в моей голове.
— Скоро буду, — холодно бросила я в трубку и разорвала соединение.
23
Я не помнила, как собралась и доехала. Во мне бушевала слепая, яростная буря, заглушающая голос разума. Да, я ревновала. Да, я прекрасно помнила его ледяные слова о том, что верность — это не про него. Но в тот момент никакие «но» не имели значения. «Довольно, Шона, — прошептала я себе, глядя на отражение незнакомки в витрине. — Хватит.»
Ему так нравится, как танцует Розали? Что ж, сегодня он получит настоящее шоу.
Я до сих пор не понимала, как он меня не узнает. Цветные линзы кардинально меняли цвет моих глаз. Грим создавал совершенно другое лицо. Я говорила низким, хрипловатым шепотом, тщательно скрывая тембр своего голоса. А его взгляд никогда по-настоящему не задерживался на моем теле — всегда был полумрак, дым и игра теней. Сегодня я решила использовать это. Одна часть меня отчаянно хотела сорвать маску и крикнуть: «Смотри, это я! Твоя Шона!» Но другая, более мстительная и холодная, вынашивала иной план. Я заставлю его разрываться между нами. Заставлю желать и ту, и другую. У Шоны есть всего три месяца. А у Розали — вся вечность.
И вот я снова стою перед знакомой дверью его кабинета. Откровенное черное кружевное белье, чулки с ажурными стрелками и шпильки, от которых ноги превращаются в бесконечную линию. Глубокий вдох — и я толкаю дверь.
Он сидел за своим массивным столом, и от него буквально исходили волны ледяной, неконтролируемой ярости. Он что-то яростно листал на телефоне, но мое появление заставило его резко поднять голову. Его взгляд, тяжелый и пронзительный, впился в меня, пригвоздив к месту. Пока я закрывала дверь, он медленно, с хищной оценкой, обжег меня взглядом с головы до ног. Под этим взглядом я чувствовала, как кожа покрывается мурашками, а внутри все сжимается и плавится одновременно. Когда его глаза наконец встретились с моими, он тихо, с насмешкой хмыкнул.