Я лежала неподвижно, пытаясь унять дрожь, и слушала, как его дыхание постепенно становилось ровным и глубоким. Он заснул. Я осторожно, боясь разбудить, повернулась к нему лицом. В свете луны, пробивавшемся сквозь шторы, он казался умиротворенным, почти беззащитным. Исчезла привычная жесткая складка у рта, смягчились черты. Он был до одури красив. Что-то щемящее и нежное сжало мне сердце.
Я не удержалась и медленно, едва касаясь, провела кончиками пальцев по его брови, затем по прямой линии носа, обрисовала контур его упрямых губ. Моя рука скользнула ниже, на его грудь. Я обвела круги вокруг темных ореол, чувствуя, как под моими пальцами они набухают и твердеют. Дикое, неудержимое желание попробовать их на вкус охватило меня. Я приподнялась на локте и, затаив дыхание, коснулась языком одного соска, затем другого. Я ласкала их губами, слегка посасывала, слыша, как его дыхание теряет ровный ритм. Я тут же отпрянула, боясь разбудить его окончательно.
Мой взгляд скользнул ниже, по его торсу, и замер. Под тканью брюк явственно вырисовывался мощный, твердый контур его возбуждения. Он возбудился во сне? От моих прикосновений? От этой мысли кровь ударила в голову, а внизу живота заныла сладкая, влажная пустота. Желание сесть на него, принять его в себя, было таким острым, что перехватило дыхание. Черт, что он со мной делает? Он превращает меня в какую-то одержимую, похотливую незнакомку.
Действуя на чистом инстинкте, я, затаив дыхание, опустила руку и сквозь ткань брюк обхватила его. Он был горячим, пульсирующим, огромным. Бархатистая кожа натянулась на тугом, готовом к действию стержне. Я начала медленно, осторожно водить ладонью вверх-вниз, следя за его лицом. Он, казалось, спал. Эта мысль, что я делаю это тайком, придала моим действиям оттенок запретного, дразнящего сладострастия.
Я, не в силах сопротивляться, расстегнула пуговицу на его брюках и медленно стянула их вместе с бельем. И он предстал передо мной во всей своей возбужденной, пугающей и манящей красоте. Да, у Картера Кинга действительно было все... совершенно.
Желание, горячее и влажное, пульсировало во мне с каждой секундой, проведенной рядом с его спящим телом. Оно было настолько всепоглощающим, что заглушало голос разума и всякие призрачные остатки стыда. Сердце колотилось где-то в горле, а низ живота ныло тупой, настойчивой пустотой. Он довел меня до края и оставил, а теперь мое собственное тело требовало завершения.
Словно во сне, я осторожно приподнялась на локтях. Лунный свет, пробивавшийся сквозь щель в шторах, серебрил его кожу и выхватывал из темноты мощный контур его бедер. Я, затаив дыхание, перекинула ногу через его тело, устроившись сверху, прямо над ним. Воздух в легких застыл. Мои пальцы, дрожащие и неуверенные, нашли его член — он был все еще твердым, горячим, бархатистым на ощупь, живой пульс под кожей отзывался эхом в моей ладони. Осторожно, боясь разбудить, я направила его к своему влажному, готовому входу и начала медленно, с бесконечной нежностью, опускаться на него.
Глубокий, сдавленный стон вырвался из моих губ, когда он заполнил меня полностью — эта знакомая, пьянящая полнота, это чувство абсолютной принадлежности в этот момент. Я замерла, давая телу привыкнуть к его размерам, слушая, как его дыхание, до этого ровное и спокойное, стало чуть более тяжелым и прерывистым. Он все еще спал? Или притворялся?
Собрав всю свою волю, я медленно приподнялась, чувствуя, как он почти выходит из меня, и снова опустилась, уже чуть увереннее. Теплая волна удовольствия разлилась по жилам. Я повторила движение еще раз, и еще, погружаясь в ритмичный, почти медитативный танец, полностью отдаваясь властному течению ощущений.
И вот тогда он открыл глаза.
Его взгляд не был сонным или удивленным. Он был мгновенно ясный, острый и до глубины пропитан темной, животной похотью. В этих темных глазах не было вопроса, было лишь молниеносное понимание и одобрение. Прежде чем я успела что-то сказать или испугаться, его руки с силой змеями обвили мою талию, перехватывая инициативу. Он притянул мое лицо к своему, и его губы грубо, жадно захватили мои в поцелуе. Это был не поцелуй, а заявка на владение, дикий, необузданный и сладкий до головокружения. Его язык вторгся в мой рот, а руки опустились на мои ягодицы, сжали их и начали задавать свой, более быстрый и яростный ритм, поднимая и опуская меня на своем члене с такой силой, что у меня перехватило дыхание.
Мир сузился до точки, до звука нашего учащенного дыхания, влажных хлюпающих звуков и бешеного стука сердец. Я не могла сдержать громких, откровенных стонов, каждый из которых рвался из самой глубины моей души. Это было чистейшее, нефильтрованное наслаждение, жаркое и дикое. Мои пальцы впились в его плечи, я целовала его шею, кусала мочку уха, ощущая под губами соленую кожу его напряженных мышц.