Сначала это безразличие резало по живому, оставляя мелкие, кровоточащие раны. Потом боль притупилась, сменившись глухим, ноющим чувством потери. Но мое тело, предательское и тоскующее, отказывалось забывать. По ночам я просыпалась от того, что ворочалась на простынях, вспоминая вес его тела, тепло его рук, низкий тембр его голоса. Я злилась. Злилась на него, на себя, на эту нелепую ситуацию. Я представляла, где он сейчас, с кем. Вспоминала его ненасытность в постели и сжимала кулаки от мысли, что все это теперь адресовано кому-то другому. Эта ревность была ядовитой и беспочвенной, но от этого не менее жгучей.
Единственным спасением в этой тюрьме из мрамора и стекла стала Гретта, его домработница. Приятная, спокойная женщина с лучистыми глазами и мягкими руками. Мы познакомились на кухне, где я в отчаянии пыталась сварить себе кофе. С тех пор мы стали проводить время вместе — готовили, убирались, болтали о пустяках. Гретта, с тактом, достойным королевского двора, ни разу не спросила, кто я и что делаю в доме ее работодателя. Она просто была рядом, и ее тихое присутствие стало для меня глотком воздуха. Она даже изменила свой график, чтобы задерживаться, когда я была дома. Я была ей безмерно благодарна за эту немую поддержку.
В отчаянной попытке хоть как-то восстановить связь, я набралась наглости и написала Меган, предложив свои услуги в качестве Розали. Мое сердце бешено колотилось, когда я ждала ответа. Это было унизительно и отчаянно, но ломка по нему, по тому адреналину и страсти, что он дарил, была сильнее гордости. Ответ Меган был вежливым и убийственно кратким: «Босс пока не нуждается в твоих услугах, но я сообщу, если что-то изменится». Это окончательно добило меня. Что я сделала не так? Может, я ему просто надоела? Я изводила себя этими вопросами, пока голова не начинала раскалываться.
Чтобы поставить точку в своих терзаниях, я сходила к гинекологу. После осмотра и УЗИ, которое, к огромному облегчению, не показало беременность, мы остановились на контрацептивных инъекциях. Стресс и смена обстановки спровоцировали небольшую задержку, но с приходом месячных камень с души упал. Теперь я была свободна от этого страха. Или, по крайней мере, от одного из них.
— Шона, ты чего залипла? — голос Рей, прозвучавший прямо над ухом, заставил меня вздрогнуть.
Я моргнула, возвращаясь в шумную студенческую столовую. — Что? А, нет, просто задумалась. О чем вы?
— О том, что завтра суббота! — с энтузиазмом воскликнула Микки. — И мы всей толпой идем к парню Рей. Будет небольшая тусовка, музыка, ну ты поняла. Ты с нами?
Первым порывом было отказаться. Провести субботний вечер в одиночестве с учебником по макроэкономике казалось куда более безопасным вариантом. Но потом я посмотрела на их оживленные лица и подумала: «А почему, собственно, нет?» Картер явно живет своей жизнью, не обременяя себя мыслями обо мне. Почему я должна сидеть в четырех стенах и грызть себя из-за него? Контракт контрактом, но мое личное время все еще принадлежало мне.
— Ладно, я за, — неожиданно для себя сказала я. — Только вот беда — у меня нет ничего подходящего для вечеринки. Может, махнем по магазинам?
Рей и Микки переглянулись с преувеличенным изумлением.
— Постой-ка, — прищурилась Микки. — Что ты сделала с нашей Шоной? Настоящая Шона предпочла бы выучить три тома по квантовой физике, чем пойти на шоппинг.
— Ну, люди меняются, — пожала я плечами, чувствуя, как на щеках выступает румянец.
— Меняются, говоришь? — не отставала Рей. — Признавайся, кому-то не хватает мужского внимания? Или, может, уже есть на примете тот, кого хочешь впечатлить?
— И того, и другого, — с вызовом ответила я, поднимаясь из-за стола. — Итак, по магазинам? Или будем тут сидеть и гадать?
Решение было принято мгновенно. «Идет к черту этот Картер Кинг, — думала я, пока мы выходили на улицу. — Он развлекается, а я тут страдаю. Нет уж, с меня хватит».
Шоппинг с Рей и Микки оказался испытанием на прочность. Они были неудержимы, как ураган: тащили меня из одного бутика в другой, заставляли примерять десятки нарядов, наперебой крича «нет», «не твое», «выглядишь как мешок». Я уже мысленно проклинала свою идею и собиралась объявить ультиматум, когда Рей, сияя, указала на следующий магазин.
— Все, последний! Обещаю! — закричала она и потащила меня за собой.
Я бросила взгляд на вывеску, и у меня перехватило дыхание. Это был один из тех бутиков, где цена за одну вешалку могла сравниться с моей стипендией за полгода.
— Рей, нет, — попыталась я возразить. — Я не готова спустить все свои сбережения на один топик.