— Почему ты заперлась? — донёсся из-за двери голос Картера. Обычный, ровный голос, без привычных ему скрытых угроз, намёков и сладкой ядовитости.
— А что, нельзя? — спросила я как можно ровнее, выключая воду, чтобы лучше его слышать, и начина наносить маску на волосы.
— Просто ты раньше этого не делала.
— Ну, а сейчас сделала. В чём проблема? В наших договорённостях пункта о запрете на закрытую дверь в ванной, кажется, не было, — произнесла я бесстрастно, почти механически.
— Открой дверь, — в его тоне снова проскользнула знакомая повелительная нотка. Но на сей раз она не произвела ни малейшего эффекта. Ни страха, ни раздражения, ни желания подчиниться. Ровным счётом ничего. Все чувства к нему он выжег дотла одним махом.
— Открою, когда закончу, — парировала я.
И, не дожидаясь ответа, я снова включила воду, выкрутив кран на полную мощь. Одновременно я запустила встроенную в душевую кабину колонку, подняв громкость до такого уровня, чтобы заглушить любой звук извне. И пока плотная стена из шума воды и музыки ограждала меня от внешнего мира, в мою голову пришла отчаянная, но заманчивая мысль: а что, если остаться здесь до самого утра? Пересидеть, пока он не уедет. Лечь прямо на этот теплый, с подогревом пол, свернуться калачиком и просто исчезнуть. Прямо сейчас эта идея казалась самой разумной из всех, что приходили мне в голову за последнее время.
Я оттягивала момент до последнего, пока кончики пальцев не сморщились от воды, словно изюм. Пора было выходить. С обреченным вздохом я повернула ручку крана, и грохот воды сменился оглушительной тишиной. Я выключила музыку, и в наступившей тишине прозвучало щелчок замка. Распахнув дверь душевой кабины, я замерла на пороге.
Передо мной, прислонившись к косяку, стоял Картер. В его руках болтался тот самый ключ, о существовании которого я, в своей наивности, позабыла. Конечно, у хозяина этого ледяного дворца есть ключи от всех дверей. Первым порывом было прикрыть свое обнаженное тело, но я подавила его. Что он мог увидеть такого, что уже не видел десятки раз? Сжав зубы, я разорвала зрительный контакт и направилась к раковине, чувствуя на своей коже его тяжелый, изучающий взгляд.
Я взяла щетку, с излишней тщательностью выдавила пасту и начала чистить зубы, делая вид, что его просто не существует. Воздух в ванной сгущался от невысказанного напряжения. Он молчал. Молчала и я. Эта хрупкая иллюзия неприступности была обречена.
— Что с тобой происходит? — его голос, низкий и властный, разрезал тишину.
Я продолжила чистить зубы, демонстративно глядя в зеркало на свое отражение. Он не уходил. В отражении я видела, как напряглись его плечи, как мышцы спины и рук, обтянутые тонкой тканью футболки, вздулись буграми. Он ждал.
Закончив, я сполоснула рот, медленно вытерла губы и, наконец, повернулась к нему, облокотившись о прохладную столешницу раковины. Я знала, что этот жест выставляет напоказ линию моей груди, и не ошиблась. Его взгляд немедленно упал на нее, скользя по мокрой коже, задерживаясь на сосках, затвердевших не от желания, а от прохлады и нервного напряжения. Под этим взглядом мне стало не по себе, но внутри по-прежнему зияла пустота. Раньше одного такого взгляда хватило бы, чтобы между моих ног вспыхнул огонь, и мы уже занимались бы страстным сексом прямо здесь, у этой раковины.
— Тебя это как-то касается? — спросила я, и мой голос прозвучал удивительно ровно.
— Ты ведешь себя не так, как обычно, — констатировал он, его глаза сузились.
— А как я веду себя обычно? — холодно хмыкнула я. — Сразу набрасываюсь на тебя, сажусь на твой член и кайфую от того, как он растягивает меня изнутри, а потом кричу от твоего оргазма?
Он промолчал, но его взгляд, и без того темный, стал совсем угольным, почти черным. Я решила не ждать продолжения и потянулась к одежде, но вспомнила его правило — в его постели я должна была спать голой. К черту правила. Я взяла полотенце и стала грубо вытираться, чувствуя, как его глаза жгут мою кожу. Я собрала волосы в тюрбан и попыталась пройти мимо, но он, словно скала, преградил мне путь.
— Дай пройти, — я выдохнула, с трудом сдерживая раздражение.
— Нет.
— Мы будем спать здесь? — ядовито поинтересовалась я.
— Нет. Здесь и прямо сейчас я буду тебя трахать.
Его слова повисли в воздухе. Прежде чем я успела что-то возразить, его губы грубо прижались к моим. Но внутри у меня не было ничего. Ни трепета, ни огня. Он целовал искусно, его язык настойчиво требовал ответа, скользил по моим губам, пытаясь проникнуть глубже. Я стояла с открытыми глазами, глядя на его сомкнутые веки, и не отвечала. Я была холодным мрамором.