Я ушла в спальню, закрыв за собой дверь. Рука дрожала, когда я извлекала его номер из черного списка. Он ответил с первого же гудка.
— Где ты? — его голос был низким, обезличенным и оттого вдвойне угрожающим.
— Неважно. Что тебе от меня нужно, Картер? — я изо всех сил старалась, чтобы мой голос звучал ровно и холодно.
— Чтобы ты была здесь. В моей квартире. Сейчас.
— Этого не будет. Возвращайся к своей невесте, — бросила я, чувствуя, как сердце бешено колотится.
— Шона, я как-то говорил тебе, что не выношу, когда мне приказывают, — его тон стал медленным, ядовитым. — И, похоже, ты не знаешь, у кого просила помощи. Надо было сначала изучить людей, прежде чем выставлять себя на продажу. А теперь открой дверь. Я стою на площадке.
Ледяная волна страха прокатилась по мне. Как? Откуда он узнал?
Я молча ринулась к видеодомофону. На черно-белом экране, освещенная тусклым светом лампы, стояла его мрачная, напряженная фигура. Он смотрел прямо в камеру, будто чувствуя мой взгляд.
— Как ты нашел меня? — прошептала я в трубку.
— Это было несложно, — прозвучал безразличный, смертоносный ответ. — Теперь открой. Или я выбью эту дверь.
Последнее было уже чересчур. Я опустила телефон. Микки стояла рядом, бледная как полотно.
— Шона, не открывай, — ее голос дрожал. — Он… он в ярости. Я боюсь за тебя. Может, вызвать полицию?
Я отрицательно покачала головой. Я не могла втягивать ее в свои проблемы дальше. Сделав глубокий вдох, я подошла к двери и повернула ручку.
На пороге стоял Картер Кинг. Гнев был виден в каждом мускуле его тела, в напряженной челюсти, в темной буре его взгляда. Его глаза медленно, с унизительной медлительностью, скользнули по мне, задерживаясь на тонком спортивном топе, обтягивающем грудь, на открытых ногах в коротких шортах Микки.
— Одевайся. И возвращайся в мою квартиру, — его приказ прозвучал как удар хлыста. Он сделал шаг вперед, наклонился так, что его губы почти коснулись моего уха, и тихо, с ледяной четкостью прошипел: — У тебя есть пять минут, Шона.
Развернувшись, он ушел. Так закончились мои сутки свободы. От его ухода в воздухе осталась вибрация чистой, неразбавленной угрозы. Страх сжал горло. Я захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной, и первые предательские слезы беспомощности покатились по щекам. Микки тут же оказалась рядом, обняла меня, что-то успокаивающе шепча.
Но я позволила себе эту слабость лишь на мгновение. Быстро утерла слезы, отстранилась. Переоделась. Поблагодарила и извинилась перед Микки, которая умоляла меня не идти, предлагала любую помощь. Но я видела этот животный ужас в ее глазах. Кинг был способен уничтожить ее и ее семью, не моргнув глазом. Я не могла рисковать.
С натянутой улыбкой я кивала на ее предостережения и вышла в подъезд, где еще витал его запах — дорогой парфюм и холодная ярость.
Дверь в его квартиру была приоткрыта. Я вошла. Он стоял посредь гостиной, спиной к панорамному окну, погрузившему город в ночь. Его фигура была лишь темным силуэтом на фоне огней.
Он медленно повернулся. Его взгляд, тяжелый и неумолимый, скользнул по мне с ног до головы.
— Проходи в спальню. И раздевайся.
— С чего ты решил, что можешь мной командовать? — выдохнула я, сжимая кулаки, чувствуя, как злость побеждает страх.
— С того, что если ты не сделаешь это сама, это сделаю я. И поверь, — его глаза сузились, — тебе не понравится.
Вот же эгоистичный, самовлюбленный ублюдок. Я встала в вызывающую позу, подняв подбородок.
— Что ж, начни.
Он странно, почти с одобрением посмотрел на меня. А потом все произошло мгновенно. Он оказался передо мной, могучие руки схватили меня, и следующий мой вздох вырвался уже у него на плече, когда он, как мешок с картошкой, перекинул меня через себя. Я отбивалась, пиналась, но это было бесполезно — я помнила это с прошлого раза. В спальне он с силой поставил меня на ноги и принялся стаскивать с меня одежду. Ткань рвалась, резинки больно впивались в кожу.
— Зачем? — вырвалось у меня, когда я, обессиленная, перестала сопротивляться. — Зачем ты это делаешь?
— Ты сама сказала «начни». Я начал.
— Не в этом дело. У тебя есть невеста. Зачем тебе я?
— Между нами договор, — прозвучало как приговор. — И я требую его исполнения.
— Я верну тебе все деньги!
— Мне не нужны деньги, — отрезал он. — Продолжай раздеваться. Или последствия будут для тебя крайне неприятными.