Отчаяние, горькое и полное, подкатило к горлу. Мне нужно бежать. Из этого города, из этой жизни, с этой планеты. Под его неотрывным взглядом, дрожа, я сбросила с себя последние вещи, стоя перед ним обнаженной и беззащитной.
Он медленно сел на край кровати, откинулся назад и одним движением руки включил стереосистему. Тихо, едва слышно зазвучала чувственная, томная мелодия.
— А теперь танцуй для меня, — его голос был тихим и властным. — Розали.
И мир вокруг рухнул. Меня окатило ледяной водой, от которой перехватило дыхание. Откуда он знал? Как давно он знал?
32
Я замерла, будто меня парализовало. Шок ледяной волной пронзил все тело, а в глазах стояло единственное жгучее вопрошание: кто ему рассказал? Меган?
— Ну и чего застыла, как изваяние? — его голос прозвучал надменно и властно, разрывая тягостную тишину. — Не так давно тебе не приходилось заставлять себя повторять дважды.
— Откуда... откуда ты знаешь? — выдохнула я, чувствуя, как подкашиваются ноги.
— У меня есть свои источники, — он цинично ухмыльнулся, бросив мне в лицо мою же недавнюю фразу.
— Как давно? — прошептала я, уже догадываясь о ответе.
— Еще до того, как ты в последний раз танцевала для меня.
От этих слов земля ушла из-под ног. Он знал. Все это время он знал. Картер медленно поднялся и приблизился ко мне, вплотную, нарушая любое личное пространство. Его пальцы грубо подняли мой подбородок, заставляя встретиться с его темным, пронзительным взглядом.
— Неужели ты думала, что, живя со мной, ты оставалась без присмотра, когда меня не было?
— Ты... следил за мной? — мой шепот был полон ужаса и предательства.
В ответ он лишь усмехнулся. Его ладони легли на мою талию, и, несмотря на леденящий душу шок, мое тело предательски отозвалось на прикосновение. Кожа покрылась мурашками, а в низу живота заструилось предательское тепло. Картер хмыкнул, чувствуя мою реакцию, и его пальцы начали медленный, разжигающий танец на моих бедрах. Он наклонился к шее, его горячее дыхание обожгло кожу, а затем губы прижались к чувствительному месту у ключицы. Дыхание перехватило, и я, чтобы не упасть, впилась пальцами в его мощные плечи.
Следующее, что я поняла, — он резко подхватил меня под бедра, легко приподняв, как перышко, и его рот с жестокой страстью набросился на мои губы. Это был не поцелуй, а поглощение. Заявление прав. На меня. На мое тело. Сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Он понес меня к кровати, опустился сам и усадил меня к себе на колени, не прерывая этого опустошающего поцелуя. Когда его губы наконец отпустили мои, они переместились на шею, выискивая самые уязвимые места, заставляя меня стонать и выгибаться. Я пыталась сопротивляться, но мое тело жило своей собственной, животной жизнью, тогда как в голове, словно навязчивый припев, пульсировало имя: Мелани Санчес.
Он отклонил меня назад, крепко удерживая одной рукой за спину, и его рот снова обжег меня, на сей раз сомкнувшись на одном из сосков. Его язык, влажный и мастерский, закружался вокруг затвердевшего бугорка, в то время как пальцы второй руки принялись за другую грудь, сжимая, пощипывая, доводя до исступления. Пальцы его свободной руки поползли вниз, по моему животу, и я замерла в предвкушении. Он резко, почти грубо, раздвинул мои ноги, и палец нашел клитор, надавив с такой точностью и силой, что из моей груди вырвался сдавленный, похожий на стон, крик.
Картер тут же убрал руку, снова приподнял меня и, прижав к себе, прошептал на ухо губами, от которых по коже бежали мурашки:
— А теперь танцуй, Шона. На моих коленях.
Музыка, которую я до этого не замечала, обволакивала нас плотным, чувственным коконом. Я пыталась совладать с бешеным стуком сердца, с дрожью в коленях. Поймав ритм, я начала двигаться, медленно, чувственно, извиваясь на его мощных бедрах, чувствуя сквозь тонкую ткань его брюк жесткую, требовательную плоть. Его руки не прекращали своего пути: они скользили по моим бокам, сжимали ягодицы, впивались пальцами в бедра. Его взгляд был темным, почти черным от желания, зрачки расширены до предела, поглощая весь свет.
— Сними с меня все, — его голос был низким, хриплым от сдерживаемой страсти.
Мои пальцы дрожали, когда я расстегивала пуговицы и снимала с него штаны. Он лежал и смотрел, терпеливо, как хищник, наблюдающий за добычей. Когда последняя преграда была убрана, передо мной предстал его член — огромный, напряженный, с натянутой кожей и выступающей веной. Я обхватила его ладонью, почувствовав пульсацию, и медленно повела рукой вверх-вниз, заставляя его резко вдохнуть.
— Садись на него, — прорычал он спустя пару минут такой пытки. — Я больше не могу ждать.