***
Дверь открылась, и на нас обрушился вихрь из детских объятий. Дина, увидев Картера, замерла с открытым ртом. Подойдя вплотную, она потянула его за штанину, требуя наклониться. К моему изумлению, он послушно опустился на корточки. Маленькие ручки потянулись к его лицу, осторожно исследуя высокие скулы, линию брови. Его взгляд на секунду метнулся ко мне, полный немого вопроса, но он не отстранился.
— Ты красивый, — вынесла свой вердикт Дина, заканчивая осмотр.
Картер улыбнулся — по-настоящему, не кривя губы. Он встал, легонько растрепал ее волосы и сказал:
— Ты тоже очень красивая, Дина.
Малышка засмущалась, схватила за руку Валери, и они с визгом умчались вглубь дома.
— Вау, — прошептала я. — Ты умеешь говорить комплименты.
— Умею, — он наклонился так, что его губы почти коснулись моего уха. — И постоянно говорю их тебе.
— Что-то я не припоминаю.
— Зато чувствуешь. Каждый твой оргазм — это мой комплимент в твой адрес.
Я пылала, как маков цвет, и оттолкнула его, как раз в тот момент, когда в прихожей появилась мама. Слава богу.
Я бросилась к ней в объятия. Она выглядела прекрасно — глаза сияли, щеки порозовели. Она крепко обняла меня, и по ее лицу потекли слезы. Мы стояли так, казалось, целую вечность.
— Мам, это Картер, — сказала я, наконец отстранившись. — Картер, моя мама, Ванда Холл.
— Очень приятно с вами познакомиться, миссис Холл, — он сделал шаг вперед, с неожиданной галантностью взял ее руку и легонько поцеловал. У меня отвисла челюсть. Ты что, всегда умел быть таким?
Мамa растерялась и зарделась, но пригласила нас к столу. Проходя мимо Картера, я прошипела:
— Не знала, что ты умеешь быть таким галантным.
— Ты еще не знаешь, на что я способен, — страстно прошептал он в ответ, на мгновение коснувшись языком моей мочки уха.
Дыхание перехватило, ноги на мгновение подкосились. Довольный произведенным эффектом, он легонько толкнул меня вперед, и я побрела за ним, пытаясь унять бешеный стук сердца.
Вечер прошел на удивление тепло. Мама задавала вопросы, а Картер отвечал вежливо, обстоятельно, без привычной ему угрозы в голосе. Он выглядел... нормальным. Понятным. И от этого становилось еще страшнее. Когда мама снова попыталась его благодарить, он лишь отмахнулся: «Не стоит благодарностей. Мне было приятно помочь».
Позже, когда Картер остался в гостиной, где мои сестренки вовсю его «терзали», заставляя строить кукольный домик, мы с мамой мыли посуду на кухне.
— Ты влюблена в него, Шона, — тихо сказала она, не глядя на меня.
— Что? С чего ты взяла? — я почувствовала, как кровь отливает от лица.
— По тому, как ты на него смотришь. Как замираешь, когда он говорит. Между вами что-то есть, да?
— Нет, мам, ничего. Просто благодарность.
— Ладно, не буду лезть. Но я чувствую, что тут что-то не так.
Мы сменили тему. Вернувшись в гостиную, я застала картину, которая навсегда врезалась мне в память: могущественный Картер Кинг, наследник империи, сидел посреди ковра и с серьезным видом прикладывал крышу к розовому кукольному домику под восторженные возгласы Дины и Валери. Что-то болезненно сжалось у меня внутри.
Он поднялся, увидев нас.
— Мне пора, — сказал он. По договоренности, он остановился в отеле, а я оставалась с семьей.
— Шона, проводишь меня? — попросил он.
Мы вышли на прохладный ночной воздух. Мама еще раз обняла его на прощание.
— Приезжайте еще, вы всегда желанный гость в нашем доме.
Сестренки тоже простились с ним. Он сумел покорить их всех за один вечер.
Возле его машины, скрытой в тени, он притянул меня к себе и поцеловал — горячо, безрассудно. Я тут же ответила, вцепившись пальцами в его волосы. Он приподнял меня, и я обвила его ногами, чувствуя, как пламя разгорается внутри. Он оторвался, его губы обжигали кожу на шее.
— Я хочу тебя прямо сейчас.
— Не сегодня. Уж точно не на холоде и не под окнами моей матери.
— Поедем со мной в отель, — в его голосе снова зазвучала знакомая повелительная нотка.
— Не могу. Я обещала маме.
Он медленно, почти нехотя, опустил меня на землю.
— У меня есть к тебе вопросы, — сказал он, его взгляд стал серьезным. — Ответишь?
— Конечно, — я переминалась с ноги на ногу, стараясь не показать, что дрожу от холода и от его близости.
— Тогда садись в машину, иначе ты замерзнешь.
Пространство заднего сиденья внезапно показалось намного теснее, когда мы оказались там. Воздух стал густым, насыщенным электричеством невысказанного. Пока Картер отвлекался на телефон, я украдкой изучала его профиль при тусклом свете уличного фонаря. Резкая линия челюсти, темные ресницы, отбрасывающие тени на щеки... Он был чертовски красив, и это бесило. Он закончил писать, отложил телефон, и его взгляд, тяжелый и сосредоточенный, упал на меня.