— Первый вопрос. Где твой отец?
Вопрос, как удар хлыста, прошелся по коже. Я ответила, стараясь, чтобы голос не дрогнул:
— Ушел к любовнице. У него новая семья. Я давно с ним не общаюсь, даже забыла, как он выглядит.
Мне было одиннадцать. Я до сих пор помню, как пахли слезы мамы и как гулко отзывалась пустота в нашем доме. Мы всегда были вчетвером. Только мы.
— Второй вопрос. — Он сделал паузу, и в его глазах зажегся опасный огонек. — Ты правда влюбилась в меня?
Меня будто окатили ледяной водой. Он подслушал? Или просто угадал по тому, как я смотрю на него? Ложь сорвалась с губ сама, отточенная и быстрая, но сердце сжалось в комок боли.
— С чего ты взял? Между нами — только соглашение. Через месяц всё закончится. У тебя будет Мелани, у меня... своя жизнь.
Я ненавидела себя за каждое произнесенное слово, но это было необходимо. Он не должен был знать правду.
— Хорошо, — медленно проговорил он, и в его тоне я уловила странную нотку... разочарования? — Я рад, что ты это понимаешь.
Боль, острая и живая, пронзила грудь. Я выдавила улыбку.
— Всё? Я могу идти?
— Не совсем.
Он нажал незаметную кнопку, и спинка сиденья с тихим шепотом опустилась, образуя импровизированное ложе. Прежде чем я успела что-то сказать, он был надо мной, его тело прижало меня к мягкой коже, а взгляд, темный и бездонный, пронзил до глубины души.
— Я сойду с ума, если не возьму тебя прямо сейчас, — его голос был низким, хриплым от желания, и от этих слов по телу пробежала предательская дрожь.
Его губы обрушились на меня шквалом — он не целовал, а покорял. Его рот блуждал по шее, губам, подбородку, оставляя на коже следы горячих, влажных прикосновений. Одежда исчезла каким-то волшебным образом — он срывал ее с меня и с себя с животной поспешностью. И вот я уже чувствую жесткую кожу сиденья под обнаженной спиной, а он — горячую голую кожу над собой. Он вошел в меня одним резким, уверенным движением, заставив громко, на всю машину, выдохнуть его имя.
Но это был не тот привычный, яростный секс, к которому я привыкла. Он был... другим. Более медленным, осознанным, пронзительно нежным. Каждое его движение было выверенным и бесконечно растянутым во времени. Он входил и выходил, заставляя меня чувствовать каждый миллиметр, каждую пульсацию. Его руки ласкали мои бока, грудь, бедра, а губы находили самые чувствительные места, доводя до исступления. Мое сердце бешено колотилось, сбиваясь с ритма от этой пытки нежностью.
Внезапно он вышел из меня, и я чуть не закричала от протеста. Но он лишь опустился ниже, и в следующий миг его обжигающе горячий, влажный язык коснулся моего клитора. Я вздрогнула и вскрикнула, вцепившись пальцами в его волосы.
— Ты слишком вкусная, Шона, — прорычал он, и его голос, грубый от страсти, заставил все внутри сжаться в тугой, трепещущий комок.
Он не отпускал меня, его язык выписывал виртуозные, сводящие с ума узоры, заставляя тело изгибаться и стонать. Я потеряла связь с реальностью, существуя только в этом водовороте нарастающего, нестерпимого наслаждения. А потом, когда я уже была на грани, он снова вошел в меня, заполнив пустоту, и его губы вновь захватили мои в поцелуе. Я почувствовала на его языке свой собственный вкус — солоноватый, интимный, — и это показалось мне самым развратным и возбуждающим, что я когда-либо испытывала.
И тогда нежность исчезла, сменившись первобытной, животной страстью. Его толчки стали резче, глубже, требовательнее. Он впивался пальцами в мои бедра, прижимая меня еще ближе, и мы падали вместе в бездну, крики и стоны сливаясь в едином, сокрушительном оргазме. Он излился в меня с глухим стоном, а мое тело еще долго билось в конвульсиях, выжимая из себя последние капли наслаждения.
— Вау, — выдохнула я, когда смогла снова дышать.
— Что? — его голос был хриплым.
— Это мой первый раз в машине.
— Знаю, — он усмехнулся, и я удивленно подняла бровь. Он поцеловал меня в уголок губ. — Я твой первый. Или забыла?
Я шлепнула себя по лбу. Точно, как я могла забыть. Он рассмеялся, и я на мгновение просто засмотрелась на него — расслабленного, настоящего. Потом потянулась и поцеловала его с нежностью, которой не могла сдержать. Он ответил мне тем же — медленным, сладким, многообещающим поцелуем. С ним было так хорошо, так... правильно. Мысли о его невесте, о будущем, с силой ворвались в сознание, заставляя отстраниться.