Я ждала упреков, слез, разочарования. Но мама посмотрела на меня, и в ее глазах я увидела не осуждение, а бесконечную нежность и решимость. Она подошла, снова обняла меня и тихо сказала:
— Ничего, дочка. Мы справимся. Вместе. Всегда.
И с этих слов началась моя новая жизнь. Жизнь, в которой стало легче дышать. Я понемногу начала приходить в себя, набирать вес. Я устроилась баристой в местную кофейню — не потому, что были проблемы с деньгами (тот самый конверт от Картера я положила на отдельный счет, твердо решив, что эти деньги пойдут только на ребенка), а чтобы не сойти с ума, чтобы быть среди людей, отвлечься.
Иногда, листая ленту соцсетей, я натыкалась на новости о них — о Картере и Мелани. Я никогда не открывала эти статьи. Просто пролистывала, с холодным камнем на душе. Они не существовали.
***
Еще шесть месяцев спустя. Я была огромной, неповоротливой, и мои ноги постоянно отекали. Но, как ни странно, в целом я чувствовала себя… хорошо. Физически. Я узнала, что у меня будет мальчик. Мы с мамой и сестренками выбрали ему имя — Лиам. Оно звучало сильно и благородно.
Как-то раз зазвонил телефон — общий звонок от Рей, Микки и Коры. Услышав их голоса, я впервые за долгое время искренне улыбнулась.
— Вау, Шона! — прошептала Рей. — Ты… ты так похорошела! Сияешь!
Я рассмеялась.
— Ну да, как бегемот-красотка, не иначе!
Мы болтали как старые подруги, и это было так естественно и тепло. Они рассказали о учебе, о предстоящей сессии, о планах на лето. Я с удовольствием слушала, чувствуя, что связь между нами не разорвана. Когда я сообщила им о беременности (еще когда была в городе), шок был оглушительным. Я взяла с Рей клятвенное обещание, что она ни словом не обмолвится Нейту. Мой сын не должен был иметь никакого отношения к миру Картера Кинга.
***
— Поздравляем, у вас мальчик! — усталый, но добрый голос медсестры вывел меня из забытья.
И вот он. Мой сын. Мой Лиам. Его положили мне на грудь — маленький, сморщенный, отекший комочек, издающий тихий, настойчивый писк. Он был самым прекрасным существом, которого я когда-либо видела. И когда я разглядела его черты, в его крошечном личике я с ужасом и восторгом узнала его. Темные, как смоль, волосы. Форму бровей. Разрез глаз. Это был он. Картер. Его вылитая копия.
И в этот миг случилось чудо. Вся моя ненависть, вся горечь, вся боль — они никуда не делись. Но поверх них, как могучее, теплое, живительное течение, хлынула новая, всепоглощающая любовь. Я поняла, что можно ненавидеть человека всем сердцем и в то же время безумно любить его часть, которая стала твоим всем.
Когда меня выписали и мы вернулись домой, мама не могла надышаться на внука. Она была на седьмом небе. Войдя в гостиную, я застыла на пороге. Там, улыбаясь мне, стояли Рей, Микки и Кора.
Я не смогла сдержать слез радости. Осторожно положив Лиама в люльку, я кинулась в их объятия. Как же я по ним скучала! Как нуждалась в этой простой, дружеской поддержке!
— И правда похож, — констатировала Кора, заглядывая в люльку.
Я насторожилась, чувствуя знакомый укол тревоги.
— На кого? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.
— Да это же вылитый Картер, — тихо, так, чтобы не слышали другие, прошептала она мне на ухо.
Я цыкнула на нее, и в моих глазах вспыхнула былая ярость.
— Это мой ребенок, — отрезала я. — И похож он на меня.
Кора подняла руки в защитном жесте, но улыбка не сошла с ее лица.
— Полегче, львица! Я с тобой полностью согласна. Он твой. Только твой.
И мы снова засмеялись. Уже вместе.
Так началась моя новая глава. Глава, в которой я стала мамой очаровательного сына. Глава, в которой боль еще жила, но ее уже затмевала любовь. Глава, в которой я, наконец, начала жить не прошлым, а будущим. Будущим, которое звалось Лиам.
Конец