Общественная ложь для общественного счастья. Милый поворот темы. Но в результате внушения и самовнушения, подпадая под гипноз и самогипноз представления о себе самом — человек действительно может меняться к лучшему, что сплошь и рядом и происходит!
Это тот самый случай, когда за правду вас осудят — а могут и убить на месте, причем правильно сделают. Когда вы без цели и смысла начнете разрушать людям психику своими точными замечаниями об их физических, умственных и моральных данных. Без наркоза.
О’кей — но нужно ли хотя бы видеть правду? Ой нужно!.. Есть старый циничный принцип построения отношений в змеином коллективе: «Думай о них все самое плохое — и говори им все самое хорошее, не ошибешься».
И древний английский анекдот вдогонку — чем отличается вежливость от такта. Если джентльмен открывает незакрытую случайно дверь в ванную и видит там моющуюся женщину, он говорит: «Простите, леди» и закрывает дверь — это вежливость. Если он говорит: «Простите, сэр» — это такт.
К вопросу об аспектах обмана
«Обмануть дьявола не грешно», — усмехнулся разведчик и бизнесмен Даниэль Дефо.
«Я еще не видел человека, который при случае не солгал бы», — поддержал его Марк Твен.
«Ложь всегда вредна кому-нибудь, если не отдельному лицу, то человечеству вообще, ибо она делает негодным к употреблению самый источник права», — категорически поднял голос старик Кант.
«Правда — слишком драгоценная вещь, чтобы ее не охранял эскорт из лжи», — возразил Черчилль.
«Правдивый человек в конце концов приходит к пониманию, что он всегда лжет», — хмуро отрезал Ницше.
«Все, в том числе и ложь, служит истине. Тени не гасят солнце», — шептал Кафка.
А еще была книжка «Джельсомино в стране лжецов». Это про всех про нас.
1. Однако обозначим круг проблемы.
Обман в узком понимании слова сводится к нарушению родительской сентенции «говорить неправду нехорошо». На бытовом уровне это обычно и обсуждается.
Обман в широком смысле есть несовпадение предоставленной субъекту информационной модели объекта с его энергоматериальной моделью, иначе говоря с его реальной сущностью. (Допустимо сказать — несовпадение с истиной — но необходимость конкретных формулирований того, что есть истина, как минимум уводит в сторону наши конкретные сопоставления, встраивая в них неизбежную релятивистскую зыбкость.)
2. Забавный парадокс в том, что именно ригорист Кант ввел понятие «вещи самой по себе», справедливо заключив о невозможности адекватного постижения сущности объекта. То есть мы живем в мире наших представлений об окружающем, ограниченные собственной психофизической сущностью, собственными сенсорно-рациональными возможностями, не в силах выйти за пределы этого круга субъективных данных.
То есть. Нам не дано судить, насколько наша информационная модель мира совпадает с его сущностью. То есть. Возможно, все наше представление о мире есть обман. И вся наша жизнь есть обман. Вот что вытекает из столкновения идеалистического мировоззрения Канта с его этикой, если продолжить их линии до пересечения.
3. Банальна и нехитра мысль, что «жизнь — обман с чарующей тоскою…» XIX век породил массу чего, и естественным порядком пошел дальше Канта, и появился солипсизм, место которому Шопенгауэр справедливо определил в сумасшедшем доме. Жизнь есть моя иллюзия, оно же обман чувств, убеждал солипсизм.
Вот это обман так обман.
4. Солипсизм не мог обойти стороной этику. Анархо-индивидуализм Макса Штирнера, произросший из радикальных форм солипсизма, так прямо и утверждал, что и Бог, и долг, и все прочее — моя иллюзия, самообман, если угодно, господа. Есть лишь я, мои желания и способы их удовлетворения: все мои взаимоотношения с окружающими этим и определяются.
5. Итожа радикальный взгляд на вопрос, следует сказать: все есть обман, и нет для человека ничего в мире, кроме обмана. Так-то. И эти люди не велят ребенку стащить конфетку. Проклятые лицемеры. О какой правде может идти речь?!
6. В классической философии обман рассматривается как сугубо этическая категория. Радикальная точка зрения: обман есть зло сам по себе, правда есть благо сама по себе, это абсолютный императив. Это интересно как интеллектуальный экзерсис, но представляется не заслуживающим критики всерьез. Представлялось бы — если бы и сегодня так не полагали бы многие серьезные и уважаемые в философском сообществе специалисты. (Что, на мой взгляд, еще раз иллюстрирует мой же тезис об объективности и неизбежности наличия разнообразных вплоть до взаимоотрицания точек зрения по любому вопросу: информационный аспект эволюции всегда включает тестирование всех возможных вариантов. — Кстати, примерно так компьютер играет в шахматы: перебирая все возможные варианты развития данной позиции. Не следует упускать из вида, что законы кибернетики достаточно соотносятся с информационным процессом внутри человеческого сообщества.)