Так. Дискуссии о традиционном и современном искусстве не будет. Будет только констатация факта: одна и та же вещь может расцениваться одними и теми же людьми в одном месте и в одно время — и как шедевр, и как фигня. В зависимости от того, чем мы условились ее считать. Творением художника или обрывком обоев, запачканных маляром.
А где истина??? А нет истины!!! — сообщают нам постмодернисты. Она относительна. В жизни господствует сплошной релятивизм. Особенно в эстетике. И в этике тоже. И вообще в искусстве и в морали. Во всей культуре господствует релятивизм, ты понял?! Эйнштейна читал? Ну вот — он же доказал, что все относительно.
И если ты скажешь, что мазня — это мазня, дерьмо — это дерьмо, а унитаз и консервная банка — это именно унитаз и консервная банка, а не произведение искусства, то тебе возразят презрительно: ты тундра и ничего не смыслишь в современном искусстве. Профан. Быдло. Иди и сдохни со своим Микеланджело. Он когда жил? Именно! А искусство должно развиваться и идти вперед. И художник всегда имеет право на эксперимент. И мы живем совсем не в том мире, что жила Флоренция полтысячи лет назад.
То есть. Создана стройная система доказательств. Античные софисты нервно курят в сторонке. Разработаны теории. Написаны библиотеки искусствоведческих книг, защищены тысячи диссертаций, прошли сотни всемирных выставок. Где дерьмо и мазня обсуждались и награждались в качестве шедевров, и коллекционеры приобретали их за сумасшедшие деньги.
А в маленьком городе Оденсе сохранился маленьким домик Андерсена, Ганса Христиана, и из этого домика регулярно выскакивает маленький эстетически неразвитый мальчик и кричит: «А король-то голый!!!» И все ну жалеть, что телесные наказания запрещены.
Мир может треснуть по экватору, шизофрению объявят нормой мышления, парады зоофилов затерроризируют натуралов — но дерьмо это дерьмо, и мазня останется мазней. А художника с унитазом определите в сантехники — он ошибся профессией.
То есть! Правду могут объявлять ложью, а ложь — правдой. Посредством следующих нехитрых приемов. Первый: подбить под это сложное, научное, психологическое и оптическое, искусствоведческое и философское, теоретическое обоснование. Построить карточный домик… домик?! дворец!! из демагогии, общих рассуждений и нововведенных терминов. Второй прием — это да, это левер панч — удар ломом, как говорили когда-то в профессиональном боксе. Это: объявить, что нет ни абсолютной правды, ни абсолютной лжи или ошибочности, а все это относительно. Все зависит от точки зрения, развития общества, типа культуры и так далее.
Но. Если Пикассо был безусловно хороший живописец и рисовальщик, и его формальные поиски — искренни. То. Когда художники поняли, что в рамках современных течений умение рисовать не обязательно. Такая им пруха пошла!
Дураки и безумцы обыкновенно говорят правду.
Что в одно время является правдой, то в другое время бывает заблуждением.
Лишь дуракам дарована привилегия вываливать правду, никого этим не оскорбляя.
Мудр не тот, кто доказал истину, а тот, кто, зная ее, промолчал.
Власть придает словам отпечаток правды.
Скажите людям правду, и страна будет в безопасности.
Не важно, что ты нарисовал — а главное, как ты сумел убедить всех, что создаешь шедевры. Искусство живописи превратилось в искусство пиара и рекламы, в искусство сформировать общественное мнение методом загаживания мозгов.
В царстве кривых — прямой урод. Когда мощный клан удачно кормится, убедив друг друга в своей правоте — то инакомыслящий безусловно профан и хам.
А поскольку та же живопись, воспарив над вершинами реализмов кистью Тернера и импрессионистов, отбалансировав на бритвенной грани искусства и пропасти полубезумным гением и эпатажем Ван Гога и Дали, таки свалилась в болото и ползет тиной и тенью — ну так жить-то как-то надо!.. Чего-то свое придумывать. Чтоб выделиться. Оставить след. Застолбить славу. Подгрести бабла.
Объявить здравый смысл и элементарный вкус профанацией, ссылаясь при этом на квантовую механику и вращение Земли вокруг Солнца, а не наоборот — это надо уметь. Приняты все меры, чтобы твоя на хрен никому не нужная правда мещанина и дуболома не портила жизнь художников, живущих в психоделическом мире кружевных извращений, но жаждущих снимать пенки в нашем мещанском мире денег, машин и красивых баб.