Легенда, картина, танец — это излишние модели и излишние действия. Но они необходимо проистекают из потребности мозга функционировать по части моделирования ситуаций, то бишь сцен и картин.
Но! Но.
Условность искусства — договорная. Никто не выдает ее за ложь. И таковой не воспринимает (если не идиот. Пардон, эстетически неразвитый). Никто не требует от театра смерти актеров, от живописца — объема и запаха пейзажа, и так далее.
При этом в любом искусстве своя, вполне определенная система условности — которая «правильно» воспринимается адресатом: то есть по изображению в искусстве он реструктурирует для себя реальную жизнь, которая была трансформирована художником для произведения.
И вот когда эта система условностей нарушена — дворянин выходит на сцену в джинсах или на картине с березы падают яблоки — клиент хохочет и крутит пальцем у виска. Это уже бред. Вранье. (О музыке и архитектуре мы сейчас не говорим.)
…А ложь в искусстве проистекает из первозаданной лжи художника: пропаганды, глупости или лицемерия. Если художник неправильно видит жизнь в силу своей ущербности, или сознательно лжет из благого либо гнусного умысла — его ложь претворяется средствами искусства в лживое произведение. Где коммунисты носители всех добродетелей, интеллигенты хилы и пессимистичны, у рабочего на плакате могучая шея переходит в мужественное лицо меж широких плеч, а счастливые нарядные селяне идут на избирательный участок голосовать. А также добродетель всегда торжествует, порок наказан, сирота находит богатых родителей, а в конце свадьба.
То есть. Условность — это не ложь. И вымысел не ложь. Потому что только наивный олух считает искусство буквально отображающим реальность. Правда, таких олухов полно даже среди эстетически гордых собой людей.
А с другой стороны — ложь! А потому что заведомо не адекватная никакой реальной конкретике информация.
Получается: искусство правдиво или лживо в зависимости от того, насколько ты умеешь им пользоваться, насколько ты знаком с его системой приемов, насколько ты понимаешь его как сложную конструкцию в действии. Чтобы узнать, что тебе сообщили, надо уметь читать. Семиотический аспект искусства, пардон за варварский оборот, заключается в том, что оно — всегда знаковая система. Требующая раскодирования.
Часть десятая
А чтоб вы все провалились с вашим бредом о победе добра над истиной!
Карл Поппер как основатель идеологии постмодерна
В 1957 году вышла работа Поппера «Нищета историцизма». Ее основная идея была намечены еще в знаменитой «Открытое общество и его враги». Суть в том, что объективных законов истории не существует. История создается конкретными поступками конкретных людей в конкретных обстоятельствах; их сумма и есть история. А поскольку зависят поступки и их результаты от множества разнообразных, конкретных и заранее не предсказуемых факторов — то о каких «объективных законах истории» мы можем говорить? Если нельзя было заранее предвидеть и учесть ни извержения далекого вулкана и последующее похолодание климата, ни землетрясение, ни эпидемию, ни нашествия дальних народов, ни даже упавший на голову камень (не говоря о яблоке, ага). Так можем мы предсказывать и знать заранее свое будущее? Конечно нет. Так о какой объективности исторических законов вы говорите? Так что не надо вашего всеобщего исторического детерминизма — ибо он невозможен. И не надо фатализма как его следствия — ибо если все объективно предопределено, то чего ж дергаться, так, что ли? Нет, граждане: как люди захотят, как решат, как постараются сделать и приложат к этому силы, и при этом все время будут учитывать свои ошибки, исправлять их и стремиться дальше — вот так все дальше и сложится. Все в руках человеческих.
Вот вкратце взгляд Поппера на историю. На ее законы и на роль свободной личности. Перефразируя старика Бернштейна: «Закон — ничто, свободная воля человека — все».
Признанный одним из великих философов XX века, влиятельный прежде всего как политический философ, Карл Поппер был чистой воды волюнтарист. Классический. То есть именно в своем понимании истории. Тут он был идеалист чистой воды. (Как, в сущности, все высочайшей и чистейшей души люди — они не могут смириться с неизбежностью зла: отсюда следуют все их философические построения. Увы нам.)