Семья была полноправным гражданским институтом. На нее простирались законы о правах на пользование, владение и наследование имущества. Оговаривались права и обязанности супругов, детей и родителей.
Детей было невозможно поднять без кормильца. А страна и народ не могли существовать без завтрашнего дня, который обеспечивали только дети.
Гомосексуализм был только для себя. Семья — также для детей, народа, страны, завтрашнего дня и твоего собственного будущего как лично, так и продолжения тебя на земле. Семейный очаг как «отечество» — дом и земля отца, первообразующий элемент родины.
Так что античные эллины были отнюдь не гомосексуальны, но частично бисексуальны. Причем очень далеко не все «би−». И «ориентации» отнюдь не были равноценны или равноправны. Даже в общественном сознании.
Аристофан в комедиях издевался над «широкозадыми» согражданами. На русский это смущенно переводят как «толстозадые». Вот только без лицемерия. У Аристофана это именно ширина того зада, который в заду отверстие. И народ в амфитеатре хохотал.
35. Касательно Древнего Рима также следует говорить о бисексуальности. Однополые контакты никак не служили альтернативой нормальной семье с детьми и домашнему очагу.
Важно здесь то, что свободный мужчина всегда обязан был оставаться мужественным — то есть играть активную «проникающую» роль как с женщиной, так и с другим мужчиной. «Другими», пассивами, могли быть рабы, проституты, неграждане.
Закон Рима охранял телесную неприкосновенность гражданина от посягательств. За ее нарушение следовало наказание актива — вплоть до смертной казни.
Но. Если свободный гражданин по своей инициативе выступал в качестве «принимающего», пассива, — последствия были скверными. Во-первых, это рассматривалось как болезнь. Во-вторых, было позорно. В-третьих, он лишался гражданства.
Если же мы возьмем растление нравов от времени Калигулы и далее в эпоху упадка и гибели Империи — это уже конец всему. Законы рухнули. Мессалина, бегавшая в лупанарий ложиться под очередь клиентов, Калигула, публично совокуплявшийся с родными сестрами, Нерон, приказавший кастрировать любимого раба и женившийся на нем (но не только на нем), доставка императору прямо из терм мужчин с большими членами, дикий садизм как развлечение… Это, знаете, не аргументы в пользу естественности и традиционности гомосексуализма.
36. Когда говорят о равных правах для представителей секс-меньшинств — делают тоже одну маленькую подтасовочку. Все граждане всех стран, где гомосексуализм никак не преследуется по закону — имеют равные со всеми гражданские права. На труд, отдых, обучение, свободу слова, неприкосновенность и так далее.
Речь идет о требовании равных гражданских и всех социальных прав для гомосексуальных отношений и гетеросексуальных. То есть: не чтоб люди равны — они и так равны. Но — отношения равны! Чтобы однополые отношения имели все те же гражданские права, что двуполые. Не только совместное хозяйство и регистрация брака. Но и:
• во-первых, государство так же заботится об однополой семье и охраняет ее интересы, как и двуполой;
• во-вторых, официальное отношение, уважение, мораль так же позитивны по отношению к однополым отношениям, как и двуполым;
• в-третьих, такое же равенство уважения и отношения к любым видам сексуальных предпочтений: бисексуальности, групповому сожительству, беспорядочному сексу;
• в-четвертых, любые высказывания о любом неравенстве однополых и двуполых отношений, независимо от степени их нейтральности, оценки, степени достоверности и научности, должны клеймиться моралью и преследоваться законом;
• не говоря о правах однополых пар усыновлять и воспитывать детей.
37. На Энгельса плевать, но семья таки да ячейка общества. Исконная забота социума о семье — это забота о себе, своем завтра, своем потомстве. Никакой биологический ареал без заботы о потомстве не существует. Семья имеет социальные права, потому что из семей и состоит социум. Забота о семье — это забота о жизни рода, а не об удовольствии его членов. Они могут хоть без всякого удовольствия размножаться — с точки зрения социума это их личное дело.
Гражданское и социальное равноправие однополого союза — это аспект уничтожения семьи. Дети не обязательны. Будущее не обязательно. Продолжение жизни народа не обязательно. Долга перед народом, страной, историей — не существует. Нет, закон надо соблюдать, конечно, и даже армия иногда нужна, и политики должны хорошо руководить. Но я — свободный человек, и никому ничего не должен. Есть моя свобода и мое удовольствие. После меня — хоть потоп.