Итак. Единство. Оно начинается — где? В головах. Единство племени начиналось на уровне единства представлений о том, как жить и действовать. Установившийся давно порядок мыслился единственно правильным и возможным. Вот координация и единство действий пчел, собирающих нектар или прогоняющих агрессора от улья — это проявление простого инстинкта. Координация волков, поделившихся для охоты на загонщиков и засаду — более сложное единство действий. А согласованность дикарей, сделавших дубины и копья, соорудивших яму с кольями и загнавших туда быка — это еще сложнее.
Короче. Члены племени имеют одинаковое мнение по всем вопросам: как охотиться, воевать и жить. Вначале могут посовещаться, бывает. А дальше — решение вождя и альфа-самцов обсуждению не подлежат. Мы с ними до сих пор выжили — значит, они правы. Они знают. И мы тоже знаем — все вместе.
А если ты один прав — а они все не правы? Но у тебя низкий ранг, и тебя не слушают? Подчиняйся и верь. Со всеми — ты можешь выжить, если даже решение их не верно. Но один — ты точно в поле не воин, не выживешь, конец тебе. Лучше поддерживай их изо всех сил. Тогда вероятнее будет успех.
То есть. Специфика социального инстинкта такова. Что лучше ошибиться вместе со всеми, чем быть правым одному. Придерживаться общего мнения — с точки зрения выживания и успеха вместе с группой — в конце концов, на уровне больших числе, всегда выгоднее. То есть правильнее.
Мое дело сказать правду, а не заставлять верить в нее.
С правдой надо жить, как при огне: ни сильно приближаться, чтоб не ожег, ни далеко отходить, чтоб не замерзнуть.
Подобно большинству смертных, менее всего капитан Левассер интересовался правдой о себе.
Я говорю правду постольку, поскольку я осмеливаюсь ее говорить; чем старше я становлюсь, тем реже осмеливаюсь это делать.
Если ложь на краткий срок и может быть полезна, то по мере времени она неизбежно оказывается вредна. Напротив, правда со временем всегда оказывается полезной, хотя прямо сейчас, возможно, она принесет вред.
Вот что стоит за инстинктивным представлением: «Как все делают — так и правильно».
Вот так элементарное рассуждение от печки приводит нас к пониманию проблемы конформизма.
Но понимание сущности и механики конформизма требует еще одну вещь разобрать:
Изначальный вождь — это оптимальное сочетание силы и ума. И чем на более примитивной стадии — тем больше нужно силы, а ума можно и не больше, чем у всех. Потому что сила необходима для подчинения: держать всех в кулаке и тем сохранять единство группы в любой ситуации. А часто единство — единственное спасение. Ума же для первобытной жизни много не надо, кроме того — всегда можно держать рядом умного советника. Ну, или считаться с мнением верхушки альфа-самцов, чтоб сообща не загрызли.
При этом. Глупых всегда большинство. Умен не мировой гений, а тот, кто на этой поляне умнее других. (Все относительно, панимашь.) И это глупое большинство, постоянно убеждаясь, что умное меньшинство понимает что надо быстрее и правильнее — они даже перестают особо думать сами. Они сразу вопросительно смотрят на начальство: как там оно дела обстоят, что делать?
И правильно делают. Потому что толпа по природе своей и функции думать не способна. Или способна на уровне самых глупых — чтоб принять решение попроще. Толпа нуждается в вожаке-мозговике. И права! Потому что даже не самый умный, но уж точно один из самых умных и при этом проверенный в делах — он дело скажет. Его надо выслушать, понять и подчиниться. А если ты не понимаешь — дурак, значит. Это лучше скрывать. Молчи — сойдешь за умного. И делай что все.
Умный в одиночку быстрее сообразит. И никто его не будет сбивать. И все его мысли логично друг с другом увязаны. И мы его уважаем поэтому. И давно, и не мы одни. Так что пошли за ним.
Вот сейчас мы на пальцах изложили две разновидности конформизма.
Первая — делать как все — это «стадный инстинкт». Он сформулирован и описан английским хирургом на Первой мировой войне Уильямом Троттером. Хотя люди это всегда знали. Ибо всегда имели представление о толпе и о массовой панике. От лесного пожара и все звери рядом бегут.
Вторая — это «доверие к авторитету». Что люди тоже всегда знали.