То есть. Частная ложь, работающая на нашу общую правду — есть в принципе правда. Диалектика! В частности — ложь. А по большому счету — правда.
…Уже шла перестройка, когда в Таллин приехал замзав Идеологического отдела ЦК КПСС товарищ Севрук. Прокурировать редакции. И нам в «Радуге» задвигал именно такие речи — в округлой форме, но однозначного содержания. А сам был такой простецкий, свой, такой вызывающий доверие: костюмчик потертый магазинного вида, галстук старомодный, улыбка дружеская. А слева-справа — два партийных холуя: рослые, крепкие, в глаза не смотрят, морды ящиком, один бумагу ему подает, другой бутылки с водой открывает и в стакан льет — а на ходу охраняя босса народ раздвигают каменными плечами так, что в стенки впечатывают.
Ну оч-чень доходчивая конструкция:
Правда — это то, что нам нужно, работает в пользу наших взглядов, ибо система наших убеждений безусловно верна, вот из этого и необходимо исходить.
Ложь — это то, что работает против нашего мировоззрения и наших целей, а поскольку мировоззрение наше безусловно истинное и цели благие, то вот из этого и нужно исходить.
То есть:
Наше мировоззрение, наши убеждения и наши цели как критерий истинности или ложности частных положений.
…Вот на этих нагих и ясных частностях советского строя виден важнейший принцип коллективного, социального, государственного мировоззрения:
Аналитический аппарат сознания подчинен целеполаганию и обслуживает его.
И технология мировоззрения социального — доходчиво наблюдаемая в громоздкости своих деталей и связей — вполне дает представление о технологии мировоззрения личностного. Об аналогичности личностного устройства. Точно так отдельный человек подчиняет мелкие правдочки одной главной правде своей жизни — той, которая очень ему желанна и важна.
Из всех деталей мира человек отбирает те, из которых строится пирамида его мировоззрения, так или иначе отражающая пирамиду его интересов. Детали, которые противоречат стройному зданию единого мировоззрения — отбрасываются сознанием, как ложные либо несущественные.
Что такое нормальная здоровая психика? — Это установка: я хороший и имею право жить хорошо. Частные правды, противоречащие этой главной правде — лживы, вредны, не нужны.
Идеология
Идеология — это очки для мозгов. Они надеваются, чтобы сознание хорошо видело далекую цель — и на пути к ней ближняя перспектива размывается, будучи видна лишь как дорога в ту даль обетованную. И все вещи на этой дороге рассматриваются не сами по себе, но имеют смысл именно как ступени и этапы на пути к тому сияющему и вожделенному идеалу.
Тогда предметы и явления преображаются. Любовь и верность становятся паутиной, в которой можно запутаться и перестать лететь вперед. Березовая роща прекрасна и выгодна как древесина, которой можно замостить гать через болото и продолжить наступление. Жестокость надо сочетать с бесстрашием и употреблять для авангардных боев. Бессердечие необходимо для зачисток занятой территории. Подлость и продажность вполне похвальны для информаторов и провокаторов, без которых не обойтись в выявлении внутренних врагов. А доверчивые дураки совершенно необходимы в массовом количестве, дабы эти массы были послушны и легко управляемы.
Любой предмет и любое явление рассматриваются не изолированно, но как часть единого общего целого. Хороша вещь или дурна — зависит от роли, которую она играет в этом цельном мировоззрении.
Истинна она или ошибочна — также определяется тем, соответствует ли она успешности цельного мировоззрения, либо наоборот его нарушает и разрушает.
Идеология — это коррекция понятий добра и зла, истины и ошибки в мире, который мы видим как материал для построения мира идеального в нашем представлении.
Введение определенного идеала в наше мировоззрение подобно крошечному повороту калейдоскопа: раз — и весь узор пересыпался в другие фигуры и цвета.
Наилучшие примеры этого демонстрирует история большевистской революции в России. Как там в знаменитых стихах? —
Но если он скажет: «Солги», — солги.
Но если он скажет: «Убей», — убей.
Вежливость, воспитание, образование, культура — перестали считаться достоинствами и превратились в недостатки, буржуазные пережитки, приметы классовых врагов.
Милосердие, доброта, гуманность в условиях беспощадной Гражданской войны расценивались как недостаток, грех, а ситуативно — как классовое преступление. А ненависть к «классово чуждым» женщинам и детям, готовность казнить их — была классовой сознательностью и добродетелью.