Пролог
Вы не поверите, но самое раздражающее во всей этой ситуации — дурацкая лампа. Она мигала так, что грозила вызвать у меня припадок, пусть я никогда не страдала эпилепсией. Я понимала, что так копы наверняка морально подавляли подозреваемых. Как с той пыткой протекающим краном. В какой-то момент мои нервы должны были не выдержать, и я рассказала бы всё, что знала. А что не знала бы — выдумала или записала под диктовку.
— Камера не пишет, мисс Мазза, — доверчиво сообщил симпатичный мужчина лет тридцати. Он зачёсывал волосы гелем, из-за чего казался похожим на актёра из каких-нибудь ретро-фильмов. Не на Джорджа Пеппарда, конечно, но кого-то из его тусовки. — Вы можете говорить всё, что вам вздумается.
— Я сказала всё, что планировала, — развела руками я. Попыталась. Наручники звякнули, кожу на запястье слегка обожгло холодом. Хорошее напоминание, что у нас не дружеские посиделки. — Я действительно не понимаю, почему я здесь.
— Вы не понимаете? — дверь резко открылась, заставив меня подпрыгнуть на стуле от неожиданности, и вошёл другой коп. О, вот и плохой полицейский. Высокий и совершенно лысый. Разве они не должны представиться? Зачитать мои права? Какое безобразие! — Вы и впрямь собираетесь изображать дурочку? Вас подставили, мисс Маза. Кинули свои же. Мы взяли вас с довольно увесистым пакетом кокаина.
— Предположительно кокаина, — поправил напарника кинокоп. — Экспертиза ещё не подтвердила, что там на самом деле.
Раздражение лысого можно было бы разливать по банкам и продавать как оружие массового поражения. Уверена, отец нашёл бы покупателей в два счета.
— Разумеется!
Я промолчала. Весь этот фарс грозил перерасти в настоящие проблемы. Никогда раньше полиция не вела себя настолько нагло. Сфабриковать обвинения против дочери консильери? У этих типов есть яйца. Хотя это и временное явление.
— Мисс Мазза?
— Уверена, что есть какая-нибудь поправка к Конституции, позволяющая мне вас сейчас игнорировать, — я пожала плечами. — И ещё одна, которая запрещает допрашивать меня без адвоката. Надеюсь, моей семье сообщили, где я?
— Должно быть, ваш адвокат стоит в пробке, — посочувствовал мне добрый коп. — Вы давно тут сидите. Мы подумали, что вы захотите побыстрее вернуться домой.
— О, благодарю, но не стоит беспокойства, — я солнечно ему улыбнулась. — Я посижу тут, в тишине столько, сколько необходимо, пока не придёт адвокат моего отца. Вы знакомы с моим отцом, верно? Его зовут Алонзо Мазза.
Добряк едва заметно дернул щекой, в его глазах полыхнул гнев, но в остальном маску он удержал. Неплохо. Вот только моего отца такой посредственный результат не устроил бы. Злобный полицейский, видимо, тоже остался недоволен, потому что теперь слово взял он. Шлепнул папкой по столу, распахнул её и выложил на стол передо мной фотографии. Издевательски медленно. По одной.
— О, мы знаем вашего отца!
Фотографий было… достаточно. Чертовски много, если говорить начистоту. Как я могла бы их описать? Кровь, кишки, мозги, кровь. Я говорила “кровь”? Ну что ж, её было много. Вокруг убитых — много, а внутри — мало.
Приступ тошноты я подавила усилием воли, губы всё так же растягивались в вежливой улыбке. Копы смотрели внимательно. Искали признаки слабости и вины, но не находили. А я разглядывала фотографии.
— Это сделал ваш отец, — добавил лысый коп, выкладывая поверх первого слоя фотографий второй. — А вот это — ваш… Босс. Кэлоджеро Морелли.
Что ж, если я думала, что мой родитель — псих и садист, то меня ждал сюрприз. Все части тела на этих снимках были аккуратно отделены друг от друга. Словно действовал не глава мафиозной семьи, а какой-то маньяк из документальных фильмов.
— Кажется, это называется “компульсия”, — блеснула эрудированностью я. — Но вы снова забыли добавить слово “предположительно”, офицер. Это было во-первых. А во-вторых, я не вполне понимаю, чего вы хотите от меня. В моём рюкзаке якобы нашли предположительно наркотические вещества, на которых, готова поспорить, эксперты не обнаружат моих отпечатков, потому что я скорее стала бы президентом, чем наркодилером. И уж тем более, я не имею отношения к убийствам. Даже с расчленением жертв, хотя по мне так сразу и не скажешь, да?
Добрый коп поцокал языком. Раздражая меня этим ещё сильнее, чем гребанная мигающая лампочка.
— Речь о десятках и сотнях убийств, мисс Мазза, — снова попытался достучаться до моей совести прилизанный. — Нам всего-то и нужно, чтобы вы сказали, в какие дни вашего отца не было дома.
Я предпочла вновь промолчать. Стала разглядывать свои ногти, стараясь думать о том, какой маникюр сделаю на выходных. А не о том, что из меня могут начать выбивать показания.