Зато мои молитвы были услышаны. Я вошла в библиотеку незамеченной. Несколько компьютеров стояли в ряд на столе. Врядли ими когда-либо пользовались, но хвастливый младший брат моего жениха рассказывал на каждом углу, что вся семья отправила старые компы в библиотеку, потому что Лука купил домой последние модели... Возможно, на те деньги, которые получил за предательство нашего клана. Что ж, он должен был знать, что Фамилья не прощает измен.
Компьютер включился, я достала из сумочки короткий провод, который использовала для зарядки, и подключилась к системному блоку. Мне повезло. Будущая свекровь не вышла из своей почты, так что регистрировать новый ящик не пришлось. Адрес Кэлоджеро у меня сохранился после юбилея отца. Рассылкой приглашений и уточнением деталей занималась я. Впервые о том аде подумалось с радостью.
Дольше всего загружалась аудиозапись. То ли слишком тяжёлая, то ли интернет не тянул. Я нервно стучала пальцами по столу, кусала губы и молилась, чтобы всё было слышно на записи. Сообщение к файлу было коротким: “Советую присмотреться к контактам Луки Бьянки внимательнее, Босс. Возможно, он не настолько верен Фамилье, как нам бы хотелось”.
После того, как сообщение было доставлено, я удалила его из почтового ящика матери Луки, потом из корзины. На всякий случай сбросила компьютер до заводских настроек.
Вряд ли отправителя будут искать очень активно, но рисковать не хотелось. Предосторожность не помешает. Если станет известно, что автор письма — невеста обвиняемого в предательстве, всё может обернуться неожиданно. Будь я мужчиной, меня бы прославили как верного человека босса. Но я женщина. И должна быть верна, в первую очередь, своей семье и своему нареченному. И пусть фактически Лука Бьянки мне ещё даже не жених, мои действия всё равно сочтут предательством.
Из библиотеки я выскользнула тоже без проблем. Нашла уборную и старательно намочила платье руками. Орнелла вошла как раз в тот момент, когда я тихо материлась под нос и делала вид, будто застирываю пятно. Так я могла объяснить долгое отсутствие среди гостей. Слабенько, но ничего лучше в голову не пришлось.
— Ох, милая, ты испачкала платье?
— Мне так жаль, — я почти натурально всхлипнула. — Лука подарил его мне. А теперь оно наверняка испорчено!
Мне стало неловко и стыдно за свою ложь. Прямо сейчас Кэлоджеро слушает запись разговора Луки и готовится отдать приказ схватить предателя. А его мать утешает меня в туалете из-за дурацкого платья, которое я даже не испачкала по-настоящему. Кажется, я такое же чудовище, как мой отец.
— Пятна уже почти не видно, — возразила женщина и достала из-под раковины фен. Она включила его в розетку и передала мне. — Просто высуши его. Я попрошу сына отложить объявление ещё на некоторое время. И не смей плакать. Красные глаза на фотографиях испортят всё впечатление в прессе!
Ох, стыд словно рукой сняло. Не было никакой заботы обо мне. Только о репутации семьи. Впрочем, сама Орнелла носила платья с юбкой впол и длинными рукавами. Можно предположить, что с ней обращаются не лучше чем со мной. Значит, могут спросить за любой промах. Вот почему мероприятие организовалось так быстро и на таком высоком уровне. Кнут мотивирует гораздо лучше пряника.
Всё моё семейство стояло практически в центре зала, общаясь с семьёй Луки. От отца не укрылось, что моё платье помялось. Он недовольно поджал губы. То ли из-за моей неловкости, то ли из-за долгого отсутствия. Я давно перестала обращать внимание, чем именно вызвала его гнев. Раньше пыталась. Научилась тонко чувствовать его настроение, старалась маневрировать между острыми моментами. А потом поняла, что в этой игре невозможно выиграть. Правила меняются каждые десять секунд. Нельзя получить любовь или даже равнодушие человека, который больше всего на свете любит причинять боль женщинам. Да, я была виновата только в том, что родилась без той части тела, которой периодически мерились мои братья.
— Сейчас начнётся, — Марко мне подмигнул. — Готова ступить на тропу ко взрослой жизни?
— Конечно, — я натянуто ему улыбнулась. — Жду не дождусь.
Рассказывать младшему из своих братьев об истинном положении дел я не стала. А он ничего не узнал из других источников. Либо не пытался, либо Лука не такой уж круглый идиот. Но раз он до сих пор дышал, я могла точно сказать — Марко не знает о его предпочтениях в постели. Может, и стоило нажаловаться. В конце концов, я была готова встать на колени перед отцом, чего не делала раньше. Дело было не в гордости. Просто мафиози не может просто так убить другого мафиози. Есть правила. Законы. Кодекс чести, если хотите. Пока мне не навредили, пристрелить Луку у Марко не была никакого права.