- Чтобы понимали, уважали, да? - приобнял ее Григорий, сбивая накал. - Важнее то, что я тебя люблю, разве нет? - спросил без баловства.
Ирина выдохнула шумно.
- Это не важнее. Это самое главное. Но я волнуюсь, Гриша. Ты радоваться должен, что мне не наплевать! Хочу, чтобы все правильно было.
- Перфекционизма в тебе с лихвой, Ирка, - он ее ладошку себе на локоть водрузил и тихонечко к дому повел, участливо придерживая, как больную.
- Уж кто бы говорил, - она его по руке хлопнула. - Дотошный сервировщик! Я должна соответствовать. Боже, я вообще не думала, что у тебя есть родители, - призналась даже для себя неожиданно.
- Почему? - Гриша удивленно вскинулся, но с шага не сбился.
- Ты такой... самодостаточный, что ли. И я тебя вообще в кругу семьи плохо представляю. Во взаимодействии с теми, кто тебя вырастил.
- Взаимодействии, - Гриша это слово пару раз повторил, будто распробовать пытался. А потом задумался серьезно, даже складка между бровей прорисовалась.
- У тебя в семье так все строилось?
- Нет! Нет, конечно. Я просто слишком давно одна, - Ира губу закусила, понимая, что глупость сморозила. С испугу, наверное. И перед своими родными даже стыдно стало.
- Я привязан к родителям, - Гриша ее последнюю фразу проигнорировал, но ей и не хотелось его жалости. - Как ты точно заметила, я достаточно автономен. Это как раз-таки их заслуга. Меня воспитывали ответственным. Но с осознанием того, что есть поддержка. Есть те, кто всегда будет опорой, если вдруг моя самостоятельность даст сбой. Но это и обязательства накладывает. Я старался не злоупотреблять.
Они не лезут в мою жизнь, зная, что и так занимают в ней одно из главных мест. Родители уважают меня, мой выбор и мои решения. И никогда не оскорбят меня сомнениями.
При этом я периодически даю маме возможность почувствовать себя молодой и нужной, прикидываясь несмышленышем. Она это понимает, конечно. Но ей нравится обниматься и давать советы, - Гришин голос потеплел. - Мои родители - тактичные люди, Ира. Никто не станет учить тебя готовить и журить за не выстиранные носки.
- Я только вчера все постирала, - возмутилась девушка, все еще находясь под впечатлением от Гришиной многословности.
Тот ее в висок поцеловал и подытожил:
- У вас с родителями нет площадки для конфликтов. Один общий интерес - я! Мое душевное спокойствие и счастье! Которое гарантирует и вам аналогичные блага.
- Паяц!
- И не надо особо стараться кому-то угодить, Ир. Это отчасти подозрительно будет выглядеть. И поверь, родители больше тебя боятся сегодняшней встречи, мама так точно. Я никогда еще никого с ними не знакомил.
- Это значит лишь то, что ты их реакцию предугадать не можешь, - переиначила Ира.
***
Признаться, такой реакции он, действительно, не ожидал. Григорий с довольством поглядывал на потрясенную Иру, которую его мама в объятиях стискивала, еле слезы сдерживая.
- Ну, все, все, отпусти девочку! Хватит с нее и того, что влюбилась в такого тугодума шалопаистого, как наш сын! Эмоционально несдержанная свекровь, - это уже перебор, - наиграно ворчал рядом Гришин отец.
"Боже, кажется я уже люблю этих людей" - Ира крепко зажмурилась и глубоко вдохнула пару раз. Одни объятия сменились другими, и над ее макушкой раздался уже родной пересыпчатый рокот:
- Это моя Ира. А то даже представить не дали. Она целый день вся на нервах, - сдал ее Гриша с потрохами. - Мне досталась очень ответственная и переживательная пара.
- Надеюсь, ты ей объяснил, что нести за тебя ответственность, - гиблое дело? Мы с матерью это занятие бросили лет эдак...
- Поздно, папа! Я ей уже рассказал, что вы мой крепкий тыл. И заботитесь. Ненавязчиво, - последнее слово Григорий особо выделил.
Ира в руках оборотня завозилась, чтобы лицом к новым, а по человеческим законам, - будущим, родственникам развернуться.
- Ириш, это моя мама, мама не плачь!, Ольга Семеновна. А этот оборотень, у которого чувство юмора еще хуже, чем у меня, мой папа, - Владлен Константинович.
- Очень приятно, - Ира не знала, как это ощущение детского безусловного счастья в форму облечь и просто продолжала искренне улыбаться, родителей Гриши разглядывая.
Ольга Семеновна оказалась невысокой полноватой женщиной со светлыми волосами, уложенными в удлиненное каре. Мягкие, добродушные черты лица могли бы ввести в заблуждение, если бы не глаза. Те самые, - Гришины, пронзительные, пусть и с поблескивающими в них сейчас слезами, но все же выдающие в ней проницательную волчицу, готовую защищать семью.